Стена

Ведь человек жив не одной пищей.

Чтобы не быть погребенным под чужими следами, надо запечатлевать буквально каждый свой шаг.

Я не настолько чист, чтобы игнорировать суд и покинуть его.

— Мне и в страшном сне бы не приснилось, что возможен такой идиотский суд. Серьезно воспринимать происходящее — значит самому превратиться в идиота.

— Именно для того, чтобы люди, желающие украсть, свободно могли это сделать, и возникает необходимость в суде.

Раздались аплодисменты.

— Записывайте всё. Но то, что противоречит науке, можете не записывать, — провозгласил доктор.

— Все, что выходит за рамки необходимости, не является необходимым.
Возмутившись, я решительно заявил:
— Кто дал вам право определять, что является необходимым и что таковым не является?

Мог ли я допустить, чтобы в моей груди, хотя она и представляла собой всего лишь пустыню, безобразно хозяйничали дикие животные?

«А почему, собственно, не допустить?» — шептал мне кто-то на ухо.

Как приятно владеть тайной, с радостью подумал я.

— Чего же вы ждете?
— Чего жду? Знать бы, чего ждешь, не было бы нужды ждать.

Верно, подумал я, продолжая путь.

— Мы, врачи, не можем допустить существования фактов, противоречащих науке. Дурацкое положение. Пренебрегать духом реализма — значит нарушить общественный порядок.

— Уважаемый номер пятнадцатый, прошу вас. (...).

Номер пятнадцатый — действительно, можно ли вообразить менее нейтральное обращение, когда окликают человека. Как хорошо, если бы все люди повыбрасывали свои визитные карточки и называли друг друга по номерам.

Имя служит лишь неким условным различительным знаком. Поэтому нет никаких препятствий к тому, чтобы воспользоваться вымышленным.

И как это ни парадоксально, закон на стороне визитной карточки. Никто ведь моего имени не крал, оно само от меня сбежало...

И я мгновенно понял, кем на самом деле был двойник. Моей визитной карточкой.

Я был потрясен — в моем кресле сидел мой двойник.

Мне впервые пришлось идти по улице, не имея имени, и одна мысль об этом лишала меня уверенности в себе, делала беспомощным. Мне даже показалось, что ощущение пустоты в груди стало еще сильнее.

Я вспомнил, что у меня нет имени.

И тогда странное ощущение сконцентрировалось в области груди — мне показалось, что грудь стала пустой.

Неожиданно по телу разлилась радость. Кончики нервов, прорвав кожу, устремились в просторы Вселенной и зашелестели, как опадающие листья.