Стена

Политики в башне получили прозвище «барсуки-дистрофики».

Он (Бретон-сэнсэй) является самым великим философом башни, человеком, давшим первое современное толкование феномена Вавилонской башни. Он владеет не известной остальным людям тайной выхода из башни и входа в нее.

Можно сказать, то, что раньше было случайным, сейчас стало осознанным.

Показалась поверхность земли. Это была ровная, тянущаяся бесконечно, насколько хватало глаз, пустошь, где взгляду не за что было зацепиться.

Вавилонская башня, как могучее дерево, росла в центре.

Чтобы проникнуть в Вавилонскую башню, необходимо базироваться на методе сюрреализма.

— Я хочу, чтобы у меня было тело. Жизнь свою я менять не намерен.
— Как же ты глуп! Познай себя.

- Чтобы себя реализовать, нужно себя убить. Печально, но это так.

— Если ты и дальше будешь жить в этом мире, на тебя возложат ответственность за то, что случится в обществе. (...).

Разве это тот мир, в котором ты должен жить? В обмен на него — Вавилонская башня, где сон — реальность.

— Я считаю, что ты нисколько не должен сожалеть о случившемся. Разве не прекрасно стать невидимым?

Какой смысл люди обычно вкладывают в слова «человек не имеет тени»? Разве не то, что речь идет о человеке, обладающем светлым, чистым характером?

Когда тело человека можно будет изменять, изменится и связанный с этим весь спектр отношений между людьми. Следовательно, исчезнет такое понятие, как право собственности, исчезнет такое понятие, как индивид.

Разве такой мир не удивителен? Полная свобода.

Далеко не всегда то, что отнято, удается вернуть в изначальное состояние.

Если будут выяснены строение, состав, свойства тени, то люди смогут без труда освобождаться от нее и, когда им заблагорассудится, становиться прозрачными, а потом снова возвращаться в изначальное состояние.

Неожиданно я подумал: а что, если я испытал на себе новые законы Вселенной? А что, если я открыл некую космическую логику?!

Тень есть результат, вызванный материей, но не сама материя, и утверждение, что ее пожирают, противоречит законам материального мира, а ученым согласиться с этим весьма трудно.

Но разве нельзя утверждать, что факты более материальны, чем сами законы?

Я решил исходить из сложившегося положения — не так страшен черт, как его малюют.

Я стал человеком-невидимкой!

Ничего удивительного — я же лишился тени. И поскольку тени у меня не стало, совершенно естественно, исчезло и тело, являющееся источником тени.

Решать математические проблемы не менее приятно, чем писать стихи.

Странно, совершенно необъяснимо, как визитной карточке, обыкновенному кусочку бумаги, удавалось казаться человеком.

И тут же листовка перевернулась другой стороной:

ОТ МЕРТВЫХ ОДУШЕВЛЕННЫХ —
К ЖИВЫМ НЕОДУШЕВЛЕННЫМ!

Одиночество, когда отнята свобода, равносильно одиночеству в одиночной камере.