Падение

Я царю среди моих падших ангелов на вершине голландского неба и вижу, как подымаются ко мне, выходя из туманов и воды, легионы явившихся на Страшный суд.

Творить жизнь - и значит творить беспокойство.

И ангелы в небесах станут лить слезы глядя на Вас.

Теперь уж поздно, и всегда будет поздно.

Но дело, к которому человек питает призвание, он вершит и вне постоянного места работы.

Такие, как я, бродят там и теперь, я это знаю. Они бродят, а делают вид, будто спешат к усталой жене, в свой суровый дом… Ах, друг мой, знаете ли вы, каково одинокому человеку бродить по улицам в больших городах?..

Да, я чувствовал себя свободно, только когда карабкался вверх.

Ты уже не существуешь, не видишь, кто изумлен, кто сокрушается
(недолго, конечно), - словом, не сможешь присутствовать, как о том мечтает каждый, на собственных своих похоронах. Чтобы не давать повод к сомнениям, нужно просто-напросто умереть. А может, это и хорошо, что мы ничего не увидим? Нам было бы
слишком больно от их равнодушия.

Плотская ревность - это результат воображения, а также и мнения о самом себе. Сопернику он приписывает те скверные мысли, которые у него самого были при таких же обстоятельствах.

Мы редко доверяемся тем, кто лучше нас.

Мое великодушие объяснялось той самой природной ущербностью, которая делала меня неблагодарным или безразличным к людям.

Придя в отчаяние и от любви и от целомудрия, я наконец решил, что мне ещё остается разврат – он прекрасно заменяет любовь, прекращает насмешки людей, водворяет молчание, а главное, дарует бессмертие. Когда ты вполпьяна, ещё не потеряв ясности ума, лежишь поздно ночью меж двух проституток, начисто исчерпав вожделение, надежда, знаете ли, уже не мучает тебя – воображаешь, что отныне и впредь, на все времена, в жизни твоей воцарится холодный рассудок, а все страдания навеки канут в прошлое.

Я отсутствовал как раз тогда, когда занимал в жизни особенно большое место.

Но если нет больше отцовской власти, кто же будет хлопать по пальцам указкой?

Каждый человек свидетельствует о преступлении всех других - вот моя веря и моя надежда.

Я видел в себе только замечательные качества, этим объяснялись мое самодовольство и безмятежное
душевное спокойствие. Если я уделял внимание ближним, то только из снисходительности, без всякого принуждения и поэтому еще больше заслуживал
похвалы и мог подняться еще выше в своей любви к самому себе.

Заметили вы, что только смерть пробуждает наши чувства?

В этом отношении жизнь в человеческом обществе, надо признать, несколько испортила первоначальную простоту его натуры.

Поскольку он не понимает того, что говорится вокруг, у него в характере развилась недоверчивость.

Так для чего кончать счеты с жизнью, добровольно приносить себя в жертву, пытаясь создать о себе определенное представление! Ты умрешь, а они воспользуются случаем и выдумают идиотские или вульгарные причины твоей смерти.