Хочу прочитать
Arielliasa
- 389 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Одним из лучших решений, которое я мог предпринять перед чтением нового романа «Сон ягуара» от Мигеля Бонфуа, было знакомство с его же «Наследием», вышедшим несколькими годами ранее, потому что (думаю, это не спойлер) обе книги составляют вместе мультивселенную с общими персонажами. «Сон ягуара» во многом вторит первому тексту и художественно, и композиционно, что для читателя непременно покажется уютным и знакомым: у Мигеля очевидно есть собственный стиль, его пресловутое единение традиций латиноамериканской прозы с элементами магреализма и базиса, взятого от классических французских романов, не может остаться незамеченным. Роман составлен из нескольких частей, концентрирующих внимание вокруг определённого персонажа, но продолжающих повествование общей семейной саги, разворачивающейся в Венесуэле середины XX века. Страна действительно пережила небывалый подъём, когда здесь в 1917-м обнаружили нефть, а далее по образцу Эльдорадо стала местом притяжения людей и промышленности. На фоне такого стремительного взлёта экономики, конечно, особенно ярко звучат личные драмы героев, чья родословная восходит к младенцу, которого находит на ступенях церкви нищенка. Приход в страну чёрного золота и капиталов даёт возможность состояться в жизни людям с правильными устремлениями и жаждой знаний. Всё далее — волшебный калейдоскоп событий на озере Маракайбо, который безусловно очарует всех любителей традиций Маркеса, Амаду и Альенде, потому что почерк мастеров латиноамериканского магического реализма здесь чувствуется в каждой странице, при этом от подобной сказочности из-за небольшого объёма не успеваешь устать, что делает романы Бонфуа желанным удовольствием на вечер.

«Сон ягуара» Мигель Бонфуа написал в 2024 году по прекрасным лекалам «Наследия» и сделал это так утонченно и увлекательно, что остается только порадоваться — не подвел. Романы образуют своеобразную биографическую дилогию: в «Наследии» Бонфуа исследует свои чилийские корни по отцу, во «Сне ягуара» — воссоздает семейную историю матери и рассказывает о Венесуэле, рисуя картину страны, которая и сегодня пылает во всех новостях.
Видя волнение сына, Венесуэла сказала ему:
— Читать — значит путешествовать.
Но для Кристобаля, чье детство само по себе было непрерывным путешествием, читать значило оставаться на месте. Сменяли друг друга города, множились языки, проносились перед глазами культуры, а книги — те не менялись. Будь они в Лиссабоне, Риме, Каракасе, Буэнос-Айресе, романы его юности оставались неизменны. Книги для него были как любимые животные, чьи тяжелые гривы он любил гладить. Их спинки под обложками, шелковистыми, как шерстка, и знакомые буквы заголовков давали ему больше умиротворения, чем названия стран. Читать не значит путешествовать. Страницы обладают неподвижностью металла и агата. Кристобаль привязывался к этим окаменелым царствам, погружаясь в геометрию шрифта и зернистость страниц, теряясь в их лабиринтах, чтобы вновь обрести себя, сталкиваясь всякий раз с теми же мачтами их красоты. Здесь заключается неизменная суть людей, их вечные поиски убежища, где ждет отдохновение от хаоса, тихая гавань без отплытия и изгнания. Романы — остров, окруженный сушей.

Видя волнение сына, Венесуэла сказала ему:
— Читать — значит путешествовать.
Но для Кристобаля, чье детство само по себе было непрерывным путешествием, читать значило оставаться на месте. Сменяли друг друга города, множились языки, проносились перед глазами культуры, а книги — те не менялись. Будь они в Лиссабоне, Риме, Каракасе, Буэнос-Айресе, романы его юности оставались неизменны. Книги для него были как любимые животные, чьи тяжелые гривы он любил гладить. Их спинки под обложками, шелковистыми, как шерстка, и знакомые буквы заголовков давали ему больше умиротворения, чем названия стран. Читать не значит путешествовать. Страницы обладают неподвижностью металла и агата. Кристобаль привязывался к этим окаменелым царствам, погружаясь в геометрию шрифта и зернистость страниц, теряясь в их лабиринтах, чтобы вновь обрести себя, сталкиваясь всякий раз с теми же мачтами их красоты. Здесь заключается неизменная суть людей, их вечные поиски убежища, где ждет отдохновение от хаоса, тихая гавань без отплытия и изгнания. Романы — остров, окруженный сушей.



















