Рецензия на книгу

• 

  terina_art5 января 2026 г.

  «Сон ягуара» Мигель Бонфуа написал в 2024 году по прекрасным лекалам «Наследия» и сделал это так утонченно и увлекательно, что остается только порадоваться — не подвел. Романы образуют своеобразную биографическую дилогию: в «Наследии» Бонфуа исследует свои чилийские корни по отцу, во «Сне ягуара» — воссоздает семейную историю матери и рассказывает о Венесуэле, рисуя картину страны, которая и сегодня пылает во всех новостях.
  

  
  Бонфуа — рассказчик от бога — стартует с начала времен, а читатель, открыв рот, ловит каждое слово. В его густонаселенном повествовании живут конкистадоры и пираты, амазонки и русалки, а обнаруженное испанской экспедицией в пятнадцатом веке индейское селение на сваях называют Маленькой Венецией — Венесуэлой. Время, когда огромные звезды сияли на небе, и мир, казалось, тонул в иле, заканчивается в 1914 году. В Маракайбо забил фонтан нефти: рыбацкая деревня стала стремительно преображаться в город, и в поисках черного золота людской поток хлынул в край камелий, где на берегу озера две тысячи лет жили розовые фламинго, а в холодильнике с пивом однажды отдыхал пингвин. С этого момента Бонфуа начинает вписывать семейную историю в Большую и ведет летопись Маракайбо, собственного Макондо.
  
  В густом аромате цветов и фруктов, среди пышущей зелени фикусов и монстер история любви его бабушки, решившей стать первой женщиной-врачом в штате, и дедушки, который начинал подручным в борделе, разрастается в сторону прошлого, к прабабушкам и прадедушкам, и к настоящему, к родителям Бонфуа (на страницах снова появляется Иларио Да, первый псевдоним его отца), и ветвится на тысячи историй любви сразу. В обезумевшем мире на фоне политических смут и диктаторских режимов, сопротивления и цензуры, государственных переворотов и пыток ярко сияет история вдохновляющих свершений одной семьи, в которой влюбленные сбегают в дом у моря и украшают ванну бутылками шампанского, покойники выразительно плачут под кроватями, призраки спускаются с манговых деревьев, гигантские черные бабочки предвещают смерть, а местные крестьяне верят, что в каждом помете котят есть ягуар.
  
  Гиблое дело — пересказывать сюжеты Бонфуа: их стоит прочувствовать, окунуться в жизнеутверждающую эссенцию радости и света. Не перегружая читателя фактическими подробностями, он мастерски управляется с поэтичными деталями, которые не влияют на сюжет, но придают тексту неповторимое очарование, узнаваемый авторский стиль. В этой семейной саге идеально выверено сочетание биографии и вымысла, французкости и латиноамериканскости, реальности и магии, драмы и приключений. Это такая ода любви к стране с бесконечными метаморфозами власти, когда вчерашние революционеры становятся сегодняшними диктаторами, дань уважения семье и смелости следовать своему сердцу, когда многочисленные родственники ворчат, но поддерживают.
  
  Под занавес стоит отметить авторскую любовь к книгам и чтению, которая сконцентрирована в цитате:
  

  Видя волнение сына, Венесуэла сказала ему:
  

  — Читать — значит путешествовать. 
  

  Но для Кристобаля, чье детство само по себе было непрерывным путешествием, читать значило оставаться на месте. Сменяли друг друга города, множились языки, проносились перед глазами культуры, а книги — те не менялись. Будь они в Лиссабоне, Риме, Каракасе, Буэнос-Айресе, романы его юности оставались неизменны. Книги для него были как любимые животные, чьи тяжелые гривы он любил гладить. Их спинки под обложками, шелковистыми, как шерстка, и знакомые буквы заголовков давали ему больше умиротворения, чем названия стран. Читать не значит путешествовать. Страницы обладают неподвижностью металла и агата. Кристобаль привязывался к этим окаменелым царствам, погружаясь в геометрию шрифта и зернистость страниц, теряясь в их лабиринтах, чтобы вновь обрести себя, сталкиваясь всякий раз с теми же мачтами их красоты. Здесь заключается неизменная суть людей, их вечные поиски убежища, где ждет отдохновение от хаоса, тихая гавань без отплытия и изгнания. Романы — остров, окруженный сушей.
  

  
  

  10

  40