“ Невьянская башня “ – произведение фольклорно-исторического жанра, роман - эпос с элементами сказов, выразительной мистикой, тут и история, география, философия “ железных душ “. В основе – детальный рассказ об Уральских Горных заводах, династии Демидовых, о событиях, происходивших во время правления Анны Иоановны и Бирона, борьбе за власть на Урале, за богатства горы Благодать, о Невьянске. Эпос опирается на реальные события, герои - исторические личности и выдуманные персонажи , их много, целые поколения. Реальность тесно связана с мистикой. Тайный огненный демон Шуртан из-за раздора коренного населения с Василием Демидовым, обманувшим башкир, когда строил свой завод, поселился в Невьянске и стал заманивать и губить людей, громить все, сеять страх и панику. Он хотел жертв и почитания. Акинфий Демидов задумал подчинить огненного демона, заставить работать в своих домнах. Он убеждал Шуртана : “ Домна твоим идолом будет. А я тебе души подносить буду. У меня есть. Ты – владыка огня, я – владыка железа. Нам с тобою корыстно в союзе быть. И нашей воле предела нет “. И первой жертвой демону стали раскольники, совершившие гарь – самосожжение , сопро- тивляясь выгонке государства, солдатам Татищева. Акинфий – жестокий, могучий, целеустремленный. Он способен на все, не боится ни бога , ни черта, ни греха, если это нужно для заводов.

Но Акинфий не один одержим заводами, на него трудятся “ железны души “, преданные своему огненному делу, мастерству, не боящиеся тяжелой горячей работы, опасных ожогов, аварий, риска.

Мне кажется, что и сам Иванов так же одержим своим писательским трудом, как его герои заводами, как бажовский Данила-мастер камнерезным искусством. Иванов сам, как завод – пишет много, качественно, дотошно, разнообразно, выразительно, и удивляешься – как этого можно достигнуть. Все его произведения построены, как некие архитектурные шедевральные обьекты: целостный текст с четкой и ясной структурой, самобытным и острым сюжетом, множеством продуманных героев; все согласовано, не провисает , все линии закончены и обоснованны. Творчество писателя отличается визуальностью, кинематографичностью, обилием деталей, погружением в географию, в историческую эпоху, культуру. Язык и стиль Иванова изучают филологи, лингвисты. Известный ученый Максим Кронгауз изучал и так оценивал язык романов:

Я живу на Урале : мне знакомы те места, о которых пишет Иванов. Мне интересно сравнивать современность с Уралом в книгах. Что творится сейчас в тех местах? Какое поколение современников пришло на смену тем людям, которых так любовно описывает Алексей Иванов ?

Сразу обозначу, что Урал для меня — абсолютно неизведанная территория (опыт ограничивается единоразовым посещением Екатеринбурга сроком на три для в середине зимы) и я никогда не проявляла интереса к его промышленной истории. Вся эта заводская романтика меня скорее отпугивает: в первую очередь бросается в глаза ущерб для экологии, а не экономическая польза. Но меня восхищает то, как Иванов описывает свою родину: у него Урал — это волшебная шкатулка, заточающая могущественных духов и выкованная железными людьми. В этом романе автор описывает работу Невьянского завода в декабре 1735 года; и завод здесь — не столько фантастическая локация, по красочности сравнимая с Нарнией, сколько полноценный персонаж со своим характером и привычками.

Отчасти это производственный роман, хотя моего образования не хватает, чтобы оценить достоверность описаний работы металлургического завода в первой половине 18го века. Однако соблюдаются каноничные для производственного романа признаки: все герои имеют прямое отношение к работе завода и сюжет развивается посредством выполнения ими своих рабочих обязанностей. Даже Невьяна, любовница Акинфия Демидова, трудится на благо завода, раздавая взятки и эксплуатируя полезные связи в столице. В какой-то момент я даже словила некоторые вайбы из Атланта Айн Рэнд: профессиональные обязанности героев поначалу кажутся не актуальными и не слишком интересными, но их горение собственным делом, стремление к мастерству и к созиданию, не может не тронуть. И сам Акинфий, и его окружение, неоднократно подчеркивают, что стяжательство и умножение капитала не являются их целью: деньги — лишь побочных эффект их труда, а работают они ради акта чистого творчества. Промышленность — это их религия, заводы — их боги и они готовы приносить им жертвы. Не зря община раскольников является ведущим героем произведения — очевидная параллель, показывающая истовость веры.

Однако важно знать и о сверхъестественной сюжетной линии. Я была предупреждена о том, что демон с обложки — это реальный демон с критичными сюжетными функциями, поэтому чтение не вызвало у меня отторжение. Но если бы я ожидала производственный роман в историческом сеттинге и вдруг бы из сюжета полезли саламандры, языческие идолы и огненные духи — тогда бы я расстроилась. В линии с демоном автор дает свою трактовку одной из легенд о Невьянской башне, которая окосела вскоре после строительства, показывая что в итоге произошло в ее мифическом затопленном подвале. Это в большей степени детективная линия, чем мистическая! Загадка: что же там происходит в этом подвале держала в напряжении большую часть повествования, побуждая продираться сквозь многочисленные и устаревшие металлургические термины. Язык повествования, как и причитается Иванову, стилизован под исторический период.

В качестве главных героев я бы выделила троих, хотя ПОВов много и все они важны для повествования. В первую очередь, конечно, Акинфий Демидов, царь и бог Невьянского завода. Личность незаурядная и заслуживающая быть увековеченной в культуре (а не только в истории). Он — талантливый промышленник (это считывается по тому, как он инспектирует производство и какие решения принимает), но роман сосредотачивается больше на его дипломатических навыках. Вот с умением договариваться с сильными мира сего есть у него определенные проблемы, впрочем, он сам за собой их осознает. Его холодная война с Татищевым держится на непомерной гордыне и неумении признать свое невежество в политике. Классическая дилемма инженера и бизнесмена в одном лице. Помимо этого, он находится в контрах со всей своей семьей просто на основании того, что считает себя единственным великим и неповторимым Демидовым, а остальных — так, приживалками у заводского стола. Неоспорима так же его способность находить талантливых мастеров и разжигать в них страсть к работе именно на его дело. Акинфий Никитич — не положительный персонаж и не очень хороший человек, но он из тех, кто и черта заставит плясать под свою дудку.

Протагонистом истории выступает один из мастеров Акинфия — Савватий Лычагин. Он, что называется, идеальный исполнитель — не гениальный изобретатель (такие на заводе тоже есть) и не эффективный менеджер, а просто хороший инженер, знающий свою работу и ответственно ее выполняющий. Он не испытывает ненависти к Демидову, хотя черная кошка между ними пробежала в тот момент, когда его невеста ушла к последнему. Он — мастер, а

Поэтому он не потерпит никаких демонов на вверенном ему производстве и даже прямой приказ начальника ему не указ! Этот герой показывает борьбу простого человека против системы, при том, что он сам от этой системы всецело зависит. И камнем преткновения между работником и начальником является дева-краса Невьяна.

Невьяна — не жертва, хотя юность у нее была нелегкая. Тем не менее, выбор свой она всегда делает самостоятельно, поэтому никакого соперничества между Савватием и Акинфием за нее никогда и не было — она сама выбрала себе мужчину. Меня бесило, конечно, что она почти всю книгу не могла определиться на чьей она стороне в ситуации с демоном. С другой стороны, вряд ли крестьянских девушек в 18ом веке учили правильно рефлексировать свои эмоции. Вызывает уважение уже то, что она знает какая жизнь ей по нраву. Савватий всегда был для нее слишком мелкой птицей, эта трагичная любовь была разрушительной именно для него.

Большой побочной линией романа были раскольники — о них стоит упомянуть отдельно. Будучи родом из совсем другого региона страны, мои знания о них ограничивались сводками из учебника истории — и для меня стало откровением, какой ужас там творился. Я слышала об их вознесениях, но почему-то считала это чем-то из времен самого Никона, а то, что это было актуально еще несколько столетий стало для меня шоком. Предупреждаю, что читать про гонения на раскольников будет непросто, а их религиозная философия пугает еще больше (в основном потому, что понять ее я не могу).

Сразу оговорюсь: я большая поклонница  Алексея Иванова, поэтому, возможно, не смогу быть полностью объективной. Тем не менее, постараюсь честно изложить свои впечатления.

Книгу я поглощала в разных форматах: и читала, и слушала в великолепном аудиоисполнении Всеволода Кузнецова. Кроме того, незадолго до этого смотрела отрывки из советского фильма «Демидовы», где Акинфия играл Вадим Спиридонов. Образ из книги удивительным образом совпал с экранным — и, на мой взгляд, это совпадение оказалось очень удачным.

В этой борьбе Демидову помогает его любовница по прозвищу Невьяна — на мой взгляд, аллегория его страсти к заводу и краю. Этот персонаж — пожалуй, самый спорный с точки зрения логики. Простая девушка, дочь возчика, внезапно становится управительницей петербургских домов богатейшего человека эпохи и вращается в высшем свете, оставаясь при этом любовницей.
Сначала это кажется натяжкой, но если вспомнить, что сам Демидов — сын кузнеца, а царь Пётр не так давно женился на простолюдинке, — начинаешь верить автору. Это была эпоха причудливых социальных лифтов.

Сюжет закручивается, когда Акинфий, вернувшись в Невьянск, узнаёт, что из заточения в одноименной башне сбежал мастер, знающий его смертельные секреты. К погоне за беглецом привлекают другого мастера — Савватия, который, как выясняется, когда-то был любовником Невьяны. А, как известно, бывших любовников не бывает... Параллельно в заводском посёлке объявляется Демон, выходящий из огня и утаскивающий в пламя людей.

Демоны огня, как и люди, бывают хорошие, а бывают плохие. Скажем, Кальцифер, ответственный за двигательную функцию шагающего замка Хаула — хороший. А демон огня Шуртан, облюбовавший для прописки вечно падающую Невьянскую башню — плохой. Справедливости ради, Кальцифера в белые овечки тоже не стоит записывать, сердце Хаула он всё же заныкал и долгое время прятал от законного владельца. А всё потому, что демонам в уплату за их службу жизненно необходима плата. Но одно дело — сердце волшебника, отданное добровольно. И совсем другое — бесчинства, которыми развлекался Шуртан, пока его не приструнили. Его же приструнили, да? Как пишут в плохих аннотациях, ответ на этот вопрос вы найдёте, прочитав книгу до конца. Я в отзывах стараюсь не спойлерить.

Вообще эпизоды с демоном — одни из самых завлекательных в романе и вызывают массу ассоциаций. Сразу замечу, что читательские ассоциации — дело сугубо личное, и кто что с чем ассоциирует, скорее говорит о читателе, чем о тексте. Например, мне сцена явления демона заводчику Демидову сначала напоминала урок в Хогвартсе, когда Люпин обучал малолетних волшебников противостоять богарту. Да Демидов и реагировал на демона примерно так же, как Рон Уизли на гигантского паука, вывалившегося из шкафа: сначала перетрухал, потом включил чю. Позднее сцена демонической беседы плавно перетекла в явление призрака отца Гамлета и обрела более пафосное звучание. Отлично придумано!

Ещё я постоянно зависала на подробнейших описаниях всевозможных механизмов, Иванов прямо мастер шестерёночных кружев. В какой-то момент я даже отложила «Невьянскую башню» в сторону и пошла перечитала «Художника механических дел» Александра Ивича, одну из любимых книг моего детства. В ней рассказывается о судьбе Ивана Кулибина, и там тоже хватает качественных технопоэтичных описаний, но Иванов делает это на порядок круче. Хотела бы я прочесть, как Иванов рассказывает об устройстве кулибинских часов «Павлин». Ну или сходить на мастер-класс к Иванову, страшно интересно, как он умудряется делать все эти шпеньки и молоточки видимыми. И — да, «Городок в табакерке» Одоевского я тоже перечитала под горячую руку. Иногда писателям нужно описывать механизмы, преодолевая скуку читателей, механизмами не интересующимися в принципе.

Природу! Природу Иванов тоже мастак описывать! Это я ещё в «Золоте бунта» заметила, там такие снежные просторы расстилались-раскидывались, аж дух захватывало. В «Невьянской башне» со мной случился тот же кино-эффект присутствия. Вроде читаешь, а вроде и едешь одновременно в санях, любуясь лесом. Тут главное — успеть выскочить из саней, когда персонажи приступят к очередному замесу. Замесов в романе хватает, но в свой личный отзыв я их вставлять не стану. Пусть остаются запертыми в тексте, как тот Шуртан в башне.

Что касается конфликтов, на которых построен сюжет, их в романе несколько, и опять же от конкретного читателя зависит, что кого триггернёт. Меня заинтересовала дилемма, которую поставила перед собой умная женщина Невьяна. Кого из двух мужчин выбрать? Вулкан страстей или тихое природы увяданье? Бедняга намучилась с этим вопросом, я прям ей посочувствовала.

«Невьянская башня» — это вторая книга Иванова, которую я смогла дочитать до конца. «Золото бунта», прочтённое несколько лет назад, произвело на меня такое оглушающее впечатление, что какую бы книгу Иванова я не пробовала читать после, ничего путного из этого не выходило. Начинала и откладывала с грустным сожалением, почти поверив, что Иванов написал для меня одну-единственную книгу. Но то ли нужно было просто отдохнуть от ивановского слога, то ли демон Шуртан приложил к тому свою огненную лапу, но «Невьянскую башню» я прочла с удовольствием. Через годик снова попробую «Тобол» или «Сердце пармы». Вдруг получится?

"Невьянская башня" Алексея Иванова – до предела камерное произведение. Такие исторические романы, наследующие лучшим представителям жанра из XX века, пишут редко, предпочитая всё-таки добавить огня, чтобы современный читатель, тем более молодой, не заскучал. Погони, странные смерти, дэнбрауновщина, перемещение во времени и пространстве, семейные драмы, сверхъестественное – всё идёт в работу на благо тиражей.

Уральский писатель в новом романе тоже позволил себе немного экзотики – фэнтези о демоне огня, но, во-первых, в "Тени тевтонов" (2021) относительно недавно уже завезли мистики, так что вроде бы ничего нового, во-вторых, нынешняя история настолько гармонично укладывается в народные предания, предрассудки былых времён, мифологическое сознание местного населения (особенно на начало XVIII века), что даже эта линия не воспринимается как нечто сюрреалистическое. Тем более Иванов умело обходит углы и даёт читателю возможность самому решить, правда это или вымысел (а может быть, и то, и другое одновременно?). И не забывайте, что без Бажова и его последователей здесь невозможно обойтись духовно: некая сказочность уже заложена в генетический код региона, как мы его понимаем издалека.

Атмосфера произведения ровным счётом такая, какой она может быть по "ключевым словам": правление Анны Иоанновны, суровые сибирские работяги, девственная природа, которую пытается покорить человек, политические интриги и быт простых людей, воссозданный детально и с любовью. Уральская готика, как её в последнее время принято называть. Пускай!

Аутентичность эпохи для Иванова – важнее сюжетной интриги и клиффхэнгеров. В этом смысле текст достаточно старомоден. Он не гонит строчки вперёд, не пытается, как это принято сегодня, цеплять читателя, чтобы тот продолжал переворачивать страницы. "Невьянскую башню" можно читать и запоем, и с длительными перерывами на экскурсы в историю: эффект по сути одинаков. А вот сам текст скроен филигранно, по традиции автора сочетает современный динамичный стиль изложения с элементами исторической стилизации, чтобы чётко попадать в эпоху, но без экстремальной архаичности.

"Невьянская башня" богата на смыслы. Это одновременно и эпическая история о зачатках русской промышленной революции, и драматическая страница из уральского прошлого (та самая хронология "горнозаводской цивилизации"), и многосюжетие о людях, которые ломали неуступчивую природу (заодно – и самих себя), и обращение к мистическим силам места (духи, шаманы, поверья). Наконец, сборник аллегорий на любой вкус. В народной мудрости, изрекаемой героями между делом, можно многое найти и ещё больше – надумать себе.

По итогу новый Иванов – то самое "лучше меньше, да лучше". Не изменяя своему стилю и не изобретая новых форматов или подходов, автор предлагает читателю старомодный, увлекательный и образцовый исторический роман для широкого круга.

Миры Алексея Иванова кажутся неисчерпаемыми. Головокружительный сплав литературных приемов и человеческих судеб всякий раз поражает масштабом и ювелирным мастерством. В «Невьянской башне» лихие готические всполохи не заслоняют мощного, детализированного исторического фона второй четверти XVIII века вдали от блестящего императорского дворца, удушаемого интригами.

На Урале своих искусных интриг в достатке. Горнозаводскую империю Акинфия Демидова с центром в легендарном Невьянске потрясают мистические события, приводящие к кровавым жертвам. И слухи о блуждающем по окрестностям демоне воплощаются в самый страшный кошмар наяву.

Перед читателями в заснеженном поселении вырастает наклонная башня, хранящая мрачные секреты, о которых не знает даже сам владелец. Манипулируя историческим эпосом, детективными оттенками, любовными балладами, Алексей Иванов конструирует реальность из подлинных и фантастических элементов с равномерной правдоподобностью. Маленький затакт, в котором экскурсовода преследует таинственный голос Невьянской башни, не получает развития. И даже забывается до грандиозного финала. И, понимая, какое роскошное сооружение он выстроил перед читателями, автор не возвращает публику в современность, оставляя ее в компании исторических теней, чуть менее осязаемых, но всё таких же живых и подвижных.

Главная тема литературной симфонии Алексея Иванова, конечно же, одержимость делом. Акинфий Демидов, чья биография довольно подробно прописана, сражается с травмами, доставшимися от отца, борется с завистниками из числа императорской челяди. Ему нет равных по силе ума и жизнестойкости, но социальные законы до конца и он не может обойти. И потому его кипучая энергия выплёскивается, как раскалённый чугун из домны, на окружающих, заставляя героя идти на безумные преступления.

Как и в других романах условного исторического цикла, отношение к ценности человеческой жизни показано в его правдивом разрезе. Акинфий Никитич с легкостью приносит в жертву своих работников. Он и себя не щадит, поскольку чувствует и властелином, и частью заводов как божества, где могучий невьянский демон – только один из слуг. Древлеправославные фанатики всё так же устраивают иррациональную «гарь», не имеющую никакой политической силы, а выражающей метафизическую волю за гранью простых и естественных человеческих стремлений.

Письмо Алексея Иванова обладает магической способностью убедить в старинном, архивном звучании не только речи персонажей, но и повествователя, подробно, с упертостью очевидца рассказывающего обо всем, что творится вокруг. И топография, и производственные процессы, и летописные комментарии – всё органично вплетается в романный поток, равно взвинчивающий нервы и насыщающий разум множеством сведений, не провоцирующий критическую источниковедческую въедливость.

Не до придирок, когда в воображении встают персонажи оперного монументализма, готовые, как Невьяна, карабкаться по стылой стене проклятой башни, чтобы спасти возлюбленного. Или как до последнего вздоха сминаемого роком тела Савватий, борющийся не с прожорливым демоном, а отстаивающий гуманистические идеалы, еще не сформированные в дремучей среде уральских рудников и заводов, но пророчащие для российского государства иной путь. Несмотря на небольшой островок Невьянска на фоне бескрайней страны, события там выражают сопротивление разрушительной одержимости, фанатизму, чиновничьей корысти.

Писатель берет жирные масляные краски и щедро наносит их на крепкий холст так, чтобы размах многофигурных композиций не скрадывал четко различимые детали – от кроя одежды до отблесков раздирающих душу чувств на лицах персонажей.

При том, что истоки готики Алексея Иванова кроются в европейском романтизме, писатель в самобытности и чуткости к народному голосу создает, без сомнения, русский эскапистский роман, претендующий как на размышления о пути России, так и захлестывающий переживаниями, спасающими от серой обыденности.

*моя оценка со звёздочкой – хор, но не отл., ближе к сред.

Когда я декабре ’25 впервые увидела эту книгу – сразу же захотела прочесть, а тут ещё и совет подоспел, сошлись все звезды, не иначе. И вот он в моих руках – кусочек художественной истории о знаменитом роде Демидовых, а рядом ещё раскол церковный, огненный демон, загадочная Лепестинья… Сложно удержаться.
Да, по сути, это очередной исторический роман, в котором «ничего нового» не случится: щепотка мистики, вагон исторических личностей, немного достоверности и динамичный сюжет – вот что есть «Невьянская башня». Восторги от ожидания – хорошо, но важно не обмануться самой и не обмануть других.
Здесь будет всё, что обещает аннотация (невиданно), но я призываю её не читать – так эмоций от происходящего будет больше, так будет интереснее. Пока осторожно на санках покатитесь в историю, пока по заводам походите, познакомитесь, первое явление Лепестиньи узнаете… Не спешите, вам ещё заводы спасать. Если нужна хорошая динамичная история – берем и не смотрим в аннотацию, готовимся ко всякому, потираем руки.

Иногда такие книги мне нужны – остановится, послушать просто интересную историю, зацепиться за парочку интересных персонажей и расширить свой кругозор (и тут лениться нельзя, иначе какой в этом смысл?), найти места, в которые хотелось бы съездить (и еду, знаете ли. еду) и всё в таком духе. Здесь я не копаю куда-то вглубь, хотя неоднозначность героев мне очень и очень понравилась, здесь я предаюсь праздности и получаю от этого настоящее удовольствие.

Для ищущих интересную историю – рекомендую. Однако важно понимать, что это достаточно типичный для Иванова роман. Да, вполне себе хороший, но уже поставленный на поток. Буду надеяться, что автор будет как-то развиваться, а не удобно устроиться в «выстрелившем» жанре.

Обычно я с удовольствием читаю книги автора, причем ему прекрасно удаются весьма разные жанры. Но этот роман показался мне все же слабее предыдущих книг Иванова.
При чтении меня не покидало ощущение, что я начала не с первой книги цикла.
О событиях и людях говорится как о давно известных, хотя далее в романе и приводятся подробности.
Ещё периодически возникало дежа вю. Будто бы я уже читало что-то такое про раскольников, возможно как раз в предыдущих книгах Иванова. И идол тоже уже попадался мне в его книгах.
Понравился образ заводов как демонов требующих человеческих жертв.
Хотя сам образ огненного демона тоже не нов, вспомнился мне Кальцифер из Диана Уинн Джонс - Воздушный замок , но тот был добрым.

Посетив, однажды, Невьянскую башню, я заметила, как местные экскурсоводы оживляют ее историю, щедро делясь легендами и преданиями. Однако Алексей Иванов поднимает эту тему на новый уровень. Обладая уникальным даром смешивать мистику с реальными историческими фактами, он создает в своем новом романе захватывающее повествование, приоткрывая завесу над тайнами горнозаводской цивилизации, которые прежде были известны лишь немногим.

В новом романе оживает Урал 1735 года – время, когда горнозаводская империя Демидовых набирала силу. В центре повествования – Акинфий Никитич Демидов, человек, чья реальная историческая фигура стала воплощением амбиций. Он возводит на Урале своеобразное "государство в государстве" – мощную сеть заводов, полностью подчинившую себе край и пропитанную особым, мистическим духом этого места.

Признаюсь, я не самый большой ценитель магического реализма, но стиль Алексея Иванова в этом жанре мне очень импонирует. Он берет крепкую историческую основу и облагораживает ее мистической дымкой.
Так, на Невьянском заводе пробуждается огненный демон, требующий кровавых жертв. Эта мистическая составляющая вписана столь деликатно и органично, что порой грань между вымыслом и подлинной историей почти стирается. Возникает почти полное ощущение, что все описанное – чистая правда. Иванов умело балансирует на этой зыбкой почве, предоставляя читателю самому решать, что есть реальность, что – аллегория, а что – их неотделимое единство.

В романе кипят страсти: интриги Демидова, его борьба со всеми, народные бунты, заводские вызовы, к этому добавляются духовные метания, преследования раскольников и мистическое присутствие демона. Парадоксально, но при всей этой насыщенности, развитие сюжета остается неспешным, а любовная линия, как ни странно, выглядит вполне гармоничной в этом суровом и непримиримом мире, где без женщины, по-видимому, не обойтись.

Как и в других романах Иванова, недостатка в персонажах здесь не будет. Не будет и путаницы в них, у каждого есть своя история: реальная или вымышленная. Большое мастерство автора заключается в том, что в этом огромном театре «актеров», зритель/читатель каждого знает в лицо.

Еще один приём, который у автора уже стал традиционным, подвергать читателя испытанию, насыщая текст множеством топонимов, имен, фактов и незнакомой лексикой, при этом полностью игнорируя сноски и какие-либо пояснения. Словно пишет «для своих», которые ещё со времен «Сердца Пармы» знают, что половину этих значений даже не объяснит всезнающий «гугл».

Особо хочется отметить высокий уровень работы над аудиоверсиями книг А. Иванова. Это моя вторая книга автора, которую я слушаю параллельно с чтением, и я в восторге от подхода издателей. На этот раз озвучивание доверили Всеволоду Кузнецову – голосу, знакомому по легендарному дубляжу Волан-де-Морта, а также таким звездам, как Брэд Питт, Киану Ривз и Том Круз. Его чтение – это настоящий моноспектакль, исполненный на высочайшем уровне. Великолепно!

Не могу сказать, что являюсь фанатом Алексея Иванова, но вышло так, что прочитала практически все его книги. И есть некое смутное ощущение, что свои исторические вещи он пишет по некоему шаблону. Это не плохо, особенно если не читать все его книги подряд.

В этот раз мы снова на Урале: Невьянск, Демидовы, горная промышленность, you know? У нас это база школьных экскурсий, если что. А свистульки из Невьянска до сих пор у мамы на полке стоят. И вот на известную мне базу Иванов начинает накидывать сюжета, уральской готики (не я придумала) и мистики. И первое, обо что я споткнулась, — немного исторических неточностей. То, что в книге выдаётся как истина, — не более чем исторические байки. Да, я помню, что мы тут про художественную книгу, но нет доказанных фактов штамповки серебряных монет, например, и вот такого подобного. А уж что там про раскольников правда, а что художественное преувеличение, кто знает. Такого на школьных экскурсиях не рассказывают.

Но если забыть, что Невьянск у меня за углом, а Демидов — реальный исторический персонаж, то как художественное произведение книга хороша. Эта атмосфера, этот говор, эти «железные души». Крутой производственный роман в историческом контексте. А местный демон и немного любовной линии только добавляют объёма и красоты.

Не знаю, насколько уж реальный Демидов был фанатом горного дела, но книжный персонаж вышел замечательный: сильный, умный, работящий, горящий своим делом. Не промышленник, а энтузиаст-бессребреник. Заносит только дядьку, но что поделать.