Journey to the Edge of Life

Тревожная1

A writer finds solitude and salvation tracing the lives and deaths of three of her literary lights in a haunted and lyrical travelogue from NBCC Award-winner Tezer Özlü. An unnamed writer embarks on an obsessive journey through Europe, drawn to the gravesites of her literary idols--Cesare Pavese, Italo Svevo, Franz Kafka--putting her life, her writing, and her politics in conversation with theirs. Untethered and spirit-like herself, she moves among European cities: Berlin, Hamburg, Prague, Vie...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

350 ₽280 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,0

49 оценок

5
39%
4
39%
3
16%
2
6%
1
0%

Ваша оценка

Эмоции читателей от книги

Тревожная1

Прочитали 53Хотят прочитать 158

Рецензии

raccoon_without_cakes
6 марта 2026
Меланхоличная рефлексия пути
Меня очень интриговала эта книга — турецкий женский автофикшн о поиске себя из 1984 года, как я могла пройти мимо? Тезер Озлю и ее литературное альтер эго едут по Европе и никак не могут остановиться. Она меняет города и страны, или хотя бы отели, следует за отголосками жизней любимых авторов, исследует свою печаль и тоску по Стамбулу. А тени Турции то и дело проскальзывают, накладываются на окружающий героиню мир, раздваивают ее зрение.
Эту книгу невозможно пересказать, в ней почти нет сюжета, читать ее — будто смотреть на волны или в окно спешащего к новому городу поезда. Рубленный, порывистый, перескакивающий слог вогнал меня в меланхоличное созерцание. И поэтому запоминается скорее чувственный пласт текста: больной зуб, усталость, давящая на лоб, капельки пота, стекающие по коже, желание нигде не останавливаться, всегда куда-то бежать, раз не можешь прибежать к себе домой.
Героиня преследует тени своих любимых писателей, с заметным упорством путая названия книг (и в этом я ее понимаю, тоже часто их забываю): мысленно соединяет себя с Чезаре Павезе, изучает его боль, посещает комнату в отеле, где он совершил самоубийство. Она смотрит на дом, в котором родился Кафка, посещает его могилу. Она идет в гости к дочери Итало Звево, смотрит на фотографии его семьи, слушает истории.
И мне казалось, что это был ее способ почувствовать саму себя более плотной в этом мире. Она сознательно отстраняется от актуальных новостей — от войн, переворотов и футбольных побед — но протягивает руки в прошлое, погружает их в истории мертвых гениев. Возможно, так сказалась и болезнь самой Тезер Озлю, умершей от рака всего через два года после первой публикации этой книги, но в книге сквозит тема смерти, этакого собирания себя по частям ради последнего рывка, который еще хоть ненадолго удержит в мире.
Я наивно пыталась прочитать книгу одним заходом (ну а что там эти 120 страничек?), но забыла, как быстро меня убаюкивает и вгоняет в транс постмодернистская литература. Некоторые страницы я читала уже сквозь ресницы, вмешивая свой сон в частые строки Озлю, чтобы вернуться к ним уже утром, перечитать, вспомнить.
Читать далее
55 понравилось
185
Stradarius
10 февраля 2026
Wanderlust.
Очень жаль это признавать, но от книги турчанки Тезер Озлю, которую мы всем миром ждали несколько месяцев, я вовсе не получил удовольствия, более того, прочитав послесловие, мне показалось, что я усвоил этот текст на другом, более низком и тривиальном уровне, с которого роман назвать выдающимся никак не могу. «Путешествие на край жизни» — это история на стыке модерна и постмодерна, окрашенные приметами автофикшена, буквально путевые заметки девушки, охваченной бесконечной тягой к перемене мест, потому что на родине она гонима, а нигде в Европе почувствовать себя как дома уже не может. Незримыми спутниками в этом вынужденном приключении становятся любимые писатели Озлю, а именно Франц Кафка, Чезаре Павези и Итало Звево, она посещает памятные места, даже общается с их родственниками, а попутно художественными средствами выражает бесконечную тоску, исследует собственный экзистенциальный кризис и эмигрантскую ностальгию.
Помимо великолепный пассажей про вдохновивших Озлю авторов, благодаря которым невозможно самому не заинтересоваться ими и их творчеством, внутренняя рефлексия девушки прошла со мной по касательной, более того, стесняюсь отметить, но местами её голос и образ мышления в тексте меня раздражал и досадовал. В философских отступлениях с грубым и рваным слогом, будто частоколом выстроившим на строчках десятки лексических повторов, я не сумел найти ни трепетного и созвучного мне автофикшена (а его я очень люблю), ни глубокого эстетского психологизма, ни радикального феминизма, о которых так много говорилось в послесловии переводчика.
Ещё досаднее признавать это, зная, какую тяжёлую жизнь прожила писательница, как страдала от психического расстройства и рака — она безусловно стала голосом поколения для миллионов турчанок, но для меня как поклонника и ценителя турецкой литературы не запомнится совершенно. Се ля ви.

Читать далее
29 понравилось
235
Kate_Lindstrom
24 января 2026
Песнь дороги
Жизнь — это дорога, но у иных людей то не просто красивая метафора, а стиль существования. Героиня Озлю, то ли автобиографичная, то ли частично выдуманная, безостановочно едет по Европе между важными символическими точками на карте. Она ищет места, так или иначе связанные с её любимыми писателями — Францем Кафкой, Итало Звево и Чезаре Павезе. Рядом с памятью об умерших писателях Тезер говорит и о себе: о внутренней боли, отчуждении и вечных скитаниях в поисках понимания.

Тезер, или же её симулякр, находится в постоянном движении, которое она расценивает как свободу. Она не привязана, кажется, ни к кому и ни к чему, но то и дело в ее текст проскальзывает тоска по Турции, ее родине. Из книги быстро становится ясно, что поиски Тезер не конкретные, а в высшей степени экзистенциальные. Она ищет спасения от беспокойного разума и вопросов, на которые ни один живущий ответить не способен. Озлю пишет как будто внутрь себя, а не обращаясь к читателю, и эта интимная интонация может как привлечь, так и оттолкнуть.

Очевидно, что эта женщина с очень хрупкой душевной организацией не может быть счастлива. Она бросает вопрошающие мольбы в сторону могилы Кафки или номера в отеле, где покончил с собой Павезе. Ее зачаровывает смерть — то ли как еще один элемент нескончаемого пути, то ли как дверь, в которую можно только войти.

Книга очень личная, практически бессюжетная. Какие-то вещи как будто знает только Тезер и не спешит ими делиться, из-за чего текст оставляет впечатление одновременно чересчур откровенного и закрытого. Меланхолии здесь столько, что ей можно упиваться, и в этой декадентской красоте есть что-то зачаровывающее, но и пугающее тоже. Так не пишет человек, который хочет жить.

Озлю смотрит на вещи так, будто она уже немного за гранью жизни, и я не могу подтвердить это хронологически, но как раз в начале восьмидесятых у писательницы диагностировали рак. Возможно, буквальное присутствие смерти где-то поблизости вынуждает автофикшн-героиню Тезер быть такой сосредоточенной на этой теме. Книга требует много внимания и крепких нервов, но не потому, что она сложная или страшная в привычном смысле. Она просто несет в себе слишком много разочарования.

Впрочем, никто не мешает вам прочитать роман как интертекстуальную перекличку между Озлю и всеми, кто так или иначе на нее повлиял, благо по книге щедро рассыпаны подсказки. Интересно, что героиня Тезер почти никогда не называет любимые книги правильно. Так, тут можно обнаружить цитату:

Ты не только Грушенька из “Родиона Раскольникова” Достоевского, образ которой ты примеряешь на себя, ты одержима, одержима.

Кроссовер, который мы заслужили, да?

Дополнительно можно, как и я, заинтересоваться итальянцами Звево и Павезе. И узнать, что когда-то давно дочь Итало Звево брала в Триесте уроки английского языка у Джеймса Джойса. Ох уж этот тесный мир.

Этот роман не стал для меня откровением, каким он был для турецких читателей, но такие книги стоят каждой потраченной на них минуты.

Читать далее
16 понравилось
223