Journey to the Edge of Life

разве не за стенами мы в наибольшей степени являемся собой?

В Санто-Стефано-Бельбо я понимаю, почему у меня было столько связей с мужчинами. Я боялась остаться одна в своей безграничности и нуждалась в границах другого человека. Но теперь, в своей безграничности, я воспринимаю жизнь глубже, чем когда-либо, и решаю больше не бояться. Нести бремя самой себя легче, чем нести бремя других.

Этим утром, в комнате третьего по счету отеля в Триесте, глядя в зеркало на лицо, на котором проступила головная боль, я поняла, что всех мужчин — и того грека тоже — я держала при себе как запасных живых. Первого мужа, второго мужа, последнего любовника с красивой кожей, всех, кого любила или с кем я переспала за четверть века, я держала рядом лишь для того, чтобы выдержать собственное «я».

Мое бесконечное желание любить я всегда старалась распределить между всеми людьми, подарить каждому человеку. Иногда я ненавидела всех. Кроме себя.

Теперь я в потоке чувств, которые нужно глубоко осмыслить. Словно я растягиваю свои чувства на километры, превращаю их в бесконечность дорог. А ведь я должна превратить их в слова.

Я больше никуда не уеду. Не хочу отвечать на вопрос, откуда я. Я — ниоткуда. Сама из себя.

Может ли одно небо вместить все страны мира? Все века, всю свободу, все войны, все наказания, все несправедливости, все яства, весь голод, всю бедность и боль, которые всё еще существуют в сегодняшнем мире, — может ли одно небо укрыть их всех?

Мне не хватает ночей. Не хватает дней. Быть человеком не хватает. Слов, языков не хватает.

можно ли писать без боли?

разве литература не начинается там, где границы жизни и смерти уже не могут удержать боль?

всю свою смелость жить я черпаю у мёртвых

самое тяжелое в старости - потеря всех друзей

остаются только пусто́ты

всегда чужие люди дают нам больше, чем друзья

ваше одобрение - лишь поверхность, не имеющая ничего общего с моей реальностью

каждая стена давит на человека

разве не между стенами мы сильнее всего сопротивляемся, сильнее всего чувствуем?

человек принимает лишь свои собственные ценности

всегда найдётся улица ещё пустыннее

Всю свою смелость жить я черпаю у мертвых. У мертвых, в рассказах которых я живу. У мертвых, сумевших превратить этот проклятый мир в мир, пригодный для жизни. У мертвых, давших миру всё что нужно, всё сказавших и написавших.