Отзывы о книге Intermezzo

Питеру за тридцать, он успешный, обеспеченный красавчик-адвокат. Ивану — двадцать два, он социально неловок, но при этом отличный шахматист. Между этими двоими, кажется, целая пропасть, но они — братья, только что потерявшие отца. Общая скорбь их не объединяет, а лишь расталкивает, и каждый разговор высекает искры, как бы они не пытались их потушить и вспомнить свою братскую любовь.

В прошлом году я уговорила мужа прочитать что-то у Руни. Кажется, «Прекрасный мир, где же ты». Он долго слушал книгу и огласил мне вердикт: «Я и так очень много рефлексирую. Зачем мне слушать других людей, которые рефлексируют о том же?». И это, мне кажется, очень хорошее описание Руни. Возможно, моя любовь к Руни и кроется в том, что я очень люблю копаться в чужой рефлексии...

Главы в «Интермеццо» постоянно меняют лица:

Питер окончательно запутался в себе и не может выбрать даже между женщинами. Наоми — легкая на подъем студентка, отношения с которой можно выражать в денежно-тусовочном эквиваленте, забывая о всех проблемах. Сильвия — его бывшая, любовь всей его жизни, которая понимает и принимает с полуслова. И при этом на Питере столько масок разной степени надменности, что со стороны его боль не выглядит болью, но высокомерным желанием быть главным и правым.

Иван со смертью отца стал ещё более одинок. Он почти не общается с братом, а с матерью они отдалились давным-давно. Но случайная встреча на шахматном турнире приносит в его жизнь любовь. Маргарет красива, нежна и всегда готова поддержать, но она на тринадцать лет старше Ивана, и это её гнетет. Как на их отношения отреагируют её соседи? А семья Ивана?

И при этом забавно, что чем больше глав я прочитывала, чем больше одинаковых черт появлялось в портретах братьев. И это не случайность, даже спутницы братьев в конце-концов начали указывать на их схожесть, но эту одинаковость этим двоим было признать сложнее всего. Я читала и думала: интересно, а встанет ли Питер перед Иваном, как перед зеркалом, отразится ли в нем, поймет ли, сколько идей в него вложил? Правильных, кстати, идей, вот только в устах Питера даже правильные идеи отдают фальшью.

А когда дочитала, то поняла, что эта книга напоминает мне больше всего — театральную постановку. В книге не так много «декораций», герои очень много и иногда излишне очевидно говорят об эмоциях, и даже их движения иногда слишком замирают в тексте, будто бы именно для того, чтобы читатель их повнимательнее разглядел. И тут пришло для меня время внимательнее посмотреть на название. Интермеццо — это не только неожиданный ход в шахматах, но и «небольшое комическое представление, разыгрываемое между актами или картинами оперы-сериа; небольшая самостоятельная инструментальная пьеса или часть инструментального цикла.» . Надеюсь, что я выиграла конфетку за эту очевидную игру писательницы, до которой я дошла не сразу.

Для Руни будто бы никогда и не важно, чтобы её герои «поступали правильно», её не интересует начало и не волнует конец. Ей важно поймать то, как конкретно сейчас чувствуют себя все вокруг: она сама, её герои, читатель. В «Интермеццо» она пишет о том, как разрушительна непрожитая и нерассказанная боль от потери близкого человека, и довольно-таки чувствительно нажимает на эту точку, но не забывает говорить и о другом. О любви (причем не только моногамной), взглядах на мир из разных поколений, о капитализме и о том, как сложно найти в городе квартиру, в которой можно держать пса. В общем, знакомые и нам, и Руни темы.

Самое, пожалуй, существенное отличие этой книги от предыдущих — это главные герои — мужчины. И вот тут кроется моя, пожалуй, единственная большая претензия к этой книге: все три героини тоже сливаются в одну. Во всегда поддерживающую, принимающую, ждущую дома функцию. Причем у каждой из них пунктиром идет своя драма, но эта драма легко отодвигается в сторону каждый раз, когда кому-то из братьев нужно погрустить, выговориться, заняться сексом.

Но фанатам Руни, привыкшим к её темам, боли и весьма специфическому слогу, понравится. Как понравилось мне, по большей части. Хотя я специально её растягивала, читала медленно, по главе за завтраком. Мне нравился этот накал драмы, но не хотелось его слишком через себя выплескивать. А муж иногда шутил: «Что такая грустная, опять Руни начиталась?»

Мышь - это я. Люто не перевариваю Салли Руни после её Normal People. Ну не нравится тебе автор, куда ты лезешь? А лезу, потому что хочу знать, за что именно ругать, а не просто шипеть в сторону.

С первых страниц - поток сознания 32-летнего мужчины, любящего пострадать. Уже тут хотелось швырнуть читалку об стену. Нытьё взрослого мужчины, которое зачем-то приняли за прозу:

“Calmer now. Attuned to the quieter feelings. Under what conditions is life endurable? She ought to know. Ask her. Don’t.”

Оцениваем шедевр дальше:

“Consoling in its own way. Everything about her nearness is. And why. He knows why, doesn’t, doesn’t want to know whether he does or not.”

Можно строить из себя великого мученика, конечно, но надо делать это хотя бы красиво и со вкусом. Здесь же обрывки фраз, принятые за стиль.

Потом пошёл POV его нейроотличного брата, и стало сильно полегче. Он не просит аплодисментов за то, что просто существует.

Всё бы ничего, но дальше происходят события, которые подаются как «зрелые решения между взрослыми людьми», только выглядят они как подстройка под Питера - чтобы ему было удобно. Текст заранее решил, кому положены метания, а кому эмоциональная поддержка. Женщинам досталась вторая роль. Опять.

Особенно обидно, когда героиня, обладающая интеллектом, профессией и опытом, выбирает абсурд. Не ради себя, не из страсти, не из боли, а словно для удобства чужого сценария. Самодостаточная женщина так не поступает. Это не развитие, это обман - и у меня от него просто внутри всё выворачивает. Страшная злость, потому что мне такое всерьёз пытаются продать как зрелость.

Я устала читать про взрослых людей и их вечную неспособность сказать вслух хоть что-то внятное. Эти молчания выдают за тонкость. И все почему-то этим восторгаются.

В целом, у меня есть теория насчёт популярности книг Салли Руни. Они читаются легко. Они кажутся сложными, но на деле содержательно пусты. Это идеальный обман: текст, который даёт читателю ощущение, что он прочитал нечто глубокое. И даже понял. Этот факт приятно щекочет эго.

Сложные отношения в семье, сложные личные отношения, консервативное общество, которому лишь бы кого-нибудь поосуждать. В этой каше варятся два брата, стараясь выбраться обратно на берег видимости нормальной жизни после смерти отца. Из-за того что родители расстались, а между братьями большая разница в возрасте, старший брат взял на себя роль отца для младшего, когда отец физически не мог быть рядом. Однако его старания защитить брата для суховатого брата-зумера прошли незаметно: он хочет от брата большего проявления чувств (как будто он не в курсе, что миллениалам нужно поддерживать личину непроницаемой маскулинности!) и в то же время не готов хоть как-то поддержать брата чувственно, свирепо защищая собственные границы. Руни отправляет братьев в путь по раздельности научиться человечности от женщин в отношениях. Обоих любовь трансформирует и раскрывает, наделяя языком говорить о чувствах (ну и снабжая фидбеком от более опытных в этом всём женщин). Хотелось бы верить, что в мире и правда происходит раскрытие чувственности мужчин, а то сколько можно этой токсичной маскулинности!

Интермеццо — инструментальная музыкальная пьеса, занимающая промежуточное положение между основными частями произведения.

Романы Салли Руни всегда казались мне противоречивыми. С одной стороны, они безумно популярны, с другой, если покопаться в зарубежных рецензиях, то всё яснее становятся накапливающиеся с каждым новым романом претензии: слишком «белые», слишком банальные, слишком мягкие, слишком растянутые, слишком поверхностные. Моё знакомство с прозой Руни до недавнего времени ограничивался только прочтением первого романа писательницы «Разговоры с друзьями», и это был тот ещё опыт. Раздражающие персонажи, искусственно растянутый сюжет из-за того, что герои постоянно топчутся на месте, и к главе десятой меня не отпускало ощущение, что я читаю всю ту же историю по кругу. Несмотря на то, что роман в определённом смысле смог искупить себя в моих глазах, это было не самое приятное вложение времени и сил. Но Intermezzo — это чистое волшебство.

Следуя названию, главные герои романа застряли в своеобразном лимбо, перевалочном пункте, в котором они оказались после смерти отца. Два брата, Питер и Айван, по-разному переносят эту утрату. Питер, старший брат (32), преуспевающий адвокат, который, кажется, плывёт по жизни с потрясающей лёгкостью, разрывается между двумя женщинами: Сильвией, своей бывшей, с которой они расстались после давней аварии, из-за чего Сильвия живёт с постоянной болью, и Наоми, молодой девушкой, отношения с которой Питер не воспринимает серьёзно, рассматривая её как случайную интрижку, игру, в которой оба получают желаемое: он — секс, она — деньги. Айван, младший брат (22), — полная противоположность брата. Он профессионально играет в шахматы, хотя после болезни отца его результаты становились всё хуже и хуже, он носит брекеты и плохо вписывается в общество, часто не зная, что лучше сказать в тот или иной момент; его нельзя назвать изгоем, но ему заметно сложнее найти свой путь, чем брату. Его история связана с Маргарет (36), директором художественной программы, с которой он познакомился на шахматном турнире в небольшом городке.

Если коротко, то в начале романа персонажи выглядят примерно так: Питер — напыщенный и успешный адвокат, эгоист и лицемер. Айван — социально неловкий юноша на пороге самостоятельной жизни. Наоми — практически бездомная студентка, пользующаяся Питером. Сильвия — несчастная женщина, зачем-то решившая сохранить отношения с Питером, «сердце» их «семьи». Маргарет — разведённая женщина, поддавшаяся внезапному влечению и решившая провести ночь с Айваном.

Однако с каждой новой главой представление о персонажах меняется. Каждый из них проживает своё горе, которое меняет их. Братья пытаются справиться со смертью отца. Айвану, который был к нему ближе всего, это даётся особенно тяжело: он полон сожалений, боли и тоски. Питер, всегда столь уверенный в себе, внезапно обнаруживает, что жизнь перестаёт иметь смысл. Что у него осталось? Почему он так одинок? Почему ему всё меньше хочется жить? Спустя время становится понятно, что отношения между братьями не так просты, как казалось: Питер — не тот, кто отстранился ото всех, желая соответствовать своим новым дублинским друзьям. Питер — тот самый мальчик, которого оставили разбираться с проблемами самостоятельно. Айван — не несчастный забитый мальчик, которого подавлял старший брат. Айван — подросток, у которого не было желания вникать в проблемы других людей, поэтому он предпочёл их игнорировать.

Своё горе есть и у женских персонажей. Наоми была лишена любви, будь то родительской или мужской. Несмотря на всю кажущуюся браваду, она хочет, жаждет, чтобы её любили. Сильвия, живущая с постоянной болью, одновременно хочет и не может отпустить Питера: она тоскует по той себе, которая была до аварии, по той женщине, жизнь которой была так проста, а будущее так ясно, и ей не приходилось лежать на полу, скрученной в приступе боли, одинокой и несчастной. Маргарет, расставшаяся с мужем-алкоголиком, одновременно хочет и боится быть любимой; она расцветает под каждым прикосновением Айвана, как и он под её, но ей страшно — и из-за мнения общества, и из-за собственного необдуманного поведения.

И посреди всего этого горя, столь всеохватывающего, что оно становится частью жизни, Руни пишет о любви. Питер, запутавшийся в себе и отношениях, ищет спасения в объятиях женщины, пытаясь выбрать между Сильвией и Наоми, чтобы сохранить лицо. Айван и Маргарет не могут избежать взаимного притяжения: они чувствуют, будто принадлежат друг другу, что они «в одном лагере» — фраза, которая повторяется на протяжении романа несколько раз. Несмотря на то, что Руни тянет к физической красоте, любовь для неё — больше, чем физическое влечение, секс (хотя, стоит отметить, в физическом контакте здесь скрыта способность изменить жизнь). Посреди ужаса жизни, утраты, непонимания себя, всех противоречий, страха и горя спасением, как бы банально это ни звучало, становится любовь. К себе, к родным, к женщине или мужчине.

Помимо прочего, Intermezzo, как я уже писала, — поразительно миллениальский роман. Даже Айван, несмотря на свой возраст, оборачивается назад, задаваясь вопросами о правильности прошлого и пытаясь найти новое значение настоящему. Но полноправным голосом миллениалов и, как мне кажется, любимым персонажем Руни всё же является Питер, запутавшийся в себе, одинокий и потерянный. Эта потерянность ощущается и в том, как построены его главы: если повествование от лица Айвана и Маргарет привычно и структурировано, то главы Питера — это чистый поток сознания, в котором прошлое существует вместе с настоящим, и всё оказывается размыто в бесконечном потоке горя, отчего ты, как читатель, начинаешь тонуть в нём вместе с Питером.

Intermezzo — трогательная, трепетная книга об отношениях, утрате, горе, любви и жизни — её прошлом, настоящем и возможном будущем. Эта книга не пытается скрыть своих чувств, вместе с тем она по-хорошему зрелая и понятная, близкая. Есть ли в ней что-то наивное, наигранное? Возможно. В конце концов, в последних главах герои плакали и закрывали лицо руками так часто, что я сбилась со счёта. Но на протяжении того времени, что я читала книгу и даже после, я не могла перестать думать о ней.

Немного цитат из романа: https://telegra.ph/Intermezzo-10-06

Люблю я романы Салли Руни. После них всегда есть какое-то ощущение "нормальности" - мира вокруг и себя в этом мире. Без сильной драмы и экшна - как будто бы тебе на время разрешили понаблюдать за жизнью других самых обычных людей, послушать их мысли и найти в них свои.

Intermezzo не исключение. Если коротко, роман про переживание утраты, поиск опоры под ногами в новой реальности, семейные отношения и, конечно, в лучших традициях Руни, любовь. Любовь в Intermezzo "could get a little bit unconventional", но тем и прекрасна. Персонажами очень легко проникнуться, причем, почти всеми, так, что сложно принять чью-то сторону в спорах и конфликтах. И это снова прекрасно.

Нравится. Очень!

Я уже читала нашумевших «Нормальных людей» от Салли Руни, все тогда активно восхищались, говорили, что она голос миллинеалов, «Тейлор Свифт от литературы», а я не впечатлилась вообще - ну вполне себе проходная история, обычная, ничем меня не зацепила. Интермеццо я решила прочитать после того как яркая синяя обложка англоязычного издания стала выпрыгивать на меня со всех стендов с новинками в разных европейских книжных.

Я ожидала какое-то легкое повествование в духе уже прочитанной мной книги писательницы и, в целом, не ошиблась. Единственно, что здесь поменялось - это форма, книга состоит из чередующихся глав с мысленными потоками одного из двух главных героев, братьев - Ивана и Питера. Такой формат в духе «потока сознания», как, например, у Вирджинии Вульф не очень просто воспринимать даже визуально - это просто полотно текста. Диалоги, все-таки, и визуально, и по смыслу облегчают текст. И забавно, что главы младшего брата обычно в два раза длиннее, чем у старшего, видимо, это попытка отразить разный образ мыслей главных героев.

В итоге от книги я осталась в смешанных чувствах - читать интересно, но очень сложно сосредоточиться на тексте из-за формы. Повествование еще само по себе очень тягучее, плавное - автор сосредоточена на подробном описании переживаний братьев, тому как они проживают потерю отца и пытаются вообще себя осмыслить в жизни.

Делаю вывод, что авторка скорее «не моя», хоть задумка и отличная, язык повествования очень легкий, не перегруженный, но вот все вместе это не дает произведения от которого возникает «вау-эффект», хотя я очень люблю психологизм в литературе.

Малый повзрослел! То есть Салли Руни из автора книжек про ситуэйшншипы миллениалов превратилась в серьезного писателя… продолжая писать про ситуэйшншипы миллениалов! У Салли я читала все — и в «Интермеццо» очень видно, как сильно она выросла профессионально. Как и мой уровень английского: эта книжка была одной из самых сложных в языковом плане, погружаться в нее было тяжело. Но у меня получилось — и мне очень понравилось! Хороший многослойный роман о семье, любви, самореализации, взрослении и много о чем еще. Отдельно хочу отметить атмосферу книги: она как будто написана акварелью — так много в ней воздуха и прохлады.

Ох уж этот эффект Руни: каждый раз я читаю её книги как-то немного предвзято, осторожничая в эмоциях и суждениях. Пока я варюсь в этом котле сомнений, сюжет всё больше и больше набирает обороты, и к последней странице я снова не понимаю, когда успела очароваться историей и на какой именно крючок была поймана.

В этот раз сюжет выстроен вокруг двух братьев - Питера и Ивана. Они переживают недавнюю смерть отца, потерю ориентиров, обретение новых смыслов и новых отношений. Отношения между ними - натянутые, тревожные, осуждающие, но в то же время это отношения людей, отчаянно ищущих понимания, любви и простоты.

Если раньше в каждой предыдущей книге Руни я находила саму Руни (я надеюсь, вы понимаете, о чём я), то в этот раз я не могла избавиться от присутствия Каннингема и его «Дома на краю света». Не только из-за характера отношений героев, но и из-за какой-то смеси взрослости и юношества в одном флаконе. И эта версия Руни, если честно, нравится мне больше: она всё такая же, наполненная бытовыми человеческими сложностями, но без какой-то глупой драмы, как это бывало раньше. Никого из героев мне не хотелось учить жизни - разве это не показатель? ))

В общем, пазл наконец-то сложился: Салли Руни официально перешла в список моих любимых авторов, и теперь уже без сомнений и вопросов я буду ждать её новых историй <3

Beauty belongs to God, and ugliness to human beings.

Если вам кажется, что вы знаете все про грусть, откройте "Интермеццо" Салли Руни, которая, кажется, открыла новое измерение безысходной тоски, совершенно несовместимой с нормальным человеческим существованием. Как бы любопытно ни звучала эта предпосылка, на деле роман оказался удивительно пустым: в нем нет ни занятных наблюдений, ни интересных выводов - Руни предлагает молча наблюдать за тем, как страдают и маются ее герои. Чего в "Интермеццо" с избытком, так это банальностей (например, такой перл: понять разницу между правдой и ложью очень непросто - да ладно, кто бы мог подумать) и мучительного анализа мельчайших интеракций (каждого вздоха, взгляда и кивка) в мельчайших же деталях (так ли нужно было несколько раз указывать, что у одного из героев оставалось 2% зарядки, поэтому он поставил телефон заряжаться, и поэтому не слышал звонок, ведь, не забывайте, у него оставалось всего 2% зарядки?).

Руни приобрела репутацию знатока человеческой натуры, однако "Интермеццо" доказывает, что королева-то голая. Главные герои не несут вообще никакой ответственности за свои поступки и не признают ошибок, при этом каким-то волшебным образом им все сходит с рук. Руни писала их так, словно они существуют в каком-то социальном вакууме, в этой истории нет кислорода, она удушающе претенциозна. В романе практически отсутствует развитие персонажей: основной дуэт подходит к финалу с теми же пороками и убеждениями, что были у них в самом начале, в них не изменилось ровным счетом ничего ни к лучшему, ни к худшему; все их проблемы были решены кем-то другим. Неоднозначные протагонисты делают историю глубже, но эта неоднозначность должна встречать какое-то сопротивление, должна сталкиваться с реальностью, должна приводить к каким-то осязаемым последствиям - ничего подобного в романе нет, Руни вообще никак не работает с характерами, которые создала. Адвокат дьявола из нее не получился, ее авторская нерешительность и вытекающая из этого повествовательная амебность приводят в настоящую ярость.

"Интермеццо" полон по-настоящему неловких секс-сцен. Они скверно написаны и совершенно не к месту использованы. Руни похожа на патологоанатома, работающего с тупом на операционном столе - она описывает каждый вздох и стон так, будто перечисляет внутренние органы при вскрытии.

Карьера Руни сейчас в той точке, когда ее фанаты будут восторгаться чем угодно, что выйдет из-под ее пера, будь то посредственный роман или список покупок; проблема в том, что если она продолжит писать работы, похожие на "Интермеццо", список покупок будет куда содержательнее.

Почему-то каждый раз, когда я берусь за следующую книгу Руни, то она мне нравится больше предыдущей. Вот и сейчас произошло то же самое: могу сказать, что “Intermezzo” теперь точно на первом месте. Руни здесь звучит более зрело: и проблематика, и глубина персонажей, и сам стиль письма.

Перед нами семейная драма, сосредоточенная на том, как два брата – Иван (или Айван, я так и не разобралась, как читать его имя, так как он сын иммигранта) и Питер – пытаются справиться со смертью отца и преодолеть свою скорбь. Все осложняется тем, что они не пытаются друг друга слушать и слышать, опираясь лишь на те образы друг друга, которые сформировались давным-давно и не имеют ничего общего с настоящим. Отчасти это обусловлено большой разницей в возрасте (почти 10 лет, Ивану – 22-23, Питеру – 32), отчасти – характерами героев: они оба вспыльчивые, несдержанные, готовы резко судить других и самих себя. Однако между братьями оказывается гораздо больше сходства, чем кажется поначалу. И вот очень хорошо прописано, как они «эволюционируют» за те почти полгода, что мы за ними наблюдаем, а конец – в самое сердечко.

Вторая главная тема – отношения с женщинами. Еще летом я увидела описание с фразой «Иван встречает пожилую женщину по имени Маргарет», так вот: пожилой женщине Маргарет 36 лет. Живите с этим (ха-ха). В целом, линия Ивана и Маргарет мне понравилась больше, чем линия Питера, Наоми и Сильвии (но обойдемся без спойлеров).

Отдельным героем здесь выступает манера письма. Стиль Руни здесь очень напоминает Вирджинию Вулф, особенно Вулф в рассказе «Пятно на стене» – визуальный поток сознания, где мы словно видим ситуацию глазами героя, выхватываем только то, на что падает его взгляд: представьте, что вы заходите в новую для вас комнату и видите не всю обстановку целиком, а выхватываете отдельные детали, которые только по прошествии времени складываются в единую картину. При этом сохраняется фирменный прием Руни – отсутствие привычных диалогов, и иногда необходимо потратить некоторое время, чтобы понять, сказал ли герой это вслух или лишь подумал об этом. Синтаксис в романе передает состояние героев, он меняется на протяжении всего повествования, отражая изменения, которые происходят в героях: поначалу рваный, когда горе еще совсем сильно, он становится плавнее ближе к концу. Он же подчеркивает и разницу между братьями: Питер думает резко, сумбурно, зато изъясняется часто полными, отточенными фразами, как и пристало адвокату; Иван же напротив очень основателен в мыслях, но не всегда может выразить все словами, не всегда может подобрать нужные фразы и выражения.

“Intermezzo” напоминает смесь британского и ирландского модернизма с его потоком сознания и классической русской литературы с ее вопросами о месте человека в жизни, скорби, боли и горе, размышлениями о Боге. Руни здесь одновременно звучит и совершенно иначе, и сохраняет свой собственный стиль.