Поздняя жизнь

нужно жить так, чтобы, независимо от того, когда придет смерть, жизнь можно было назвать состоявшейся. Это непросто, но попытаться стоит.

С тех пор как я в первый раз спросила себя: «Неужели это все?», я знаю, что это кризис среднего возраста. Неужели это все? Неужели так и будет до конца?

Взрослые никогда не доверяют любви на все сто процентов.

Иногда эта заторможенность ему помогала; он не реагировал эмоционально на неожиданности, на провокации, на кризисы, и все принимали это за хладнокровие, хотя это был вовсе не самоконтроль, а просто отсутствие чувств, которые появлялись позже.

Мартин вспомнил женщину, с которой долго был вместе и которая ушла от него, заявив, что он жил с ней только по привычке. Он тогда подумал: а что плохого в том, что он привык к любви, отвел ей в своей жизни прочное, надежное место?

Он думал, что Давид будет то и дело смотреть на него, рисуя с натуры. Но тот трудился, позабыв обо всем на свете, — все, что ему требовалось, было у него в голове. Значит, у него перед глазами стоял его образ?

То, что любовь несправедлива, — настолько очевидный факт, что никому и в голову не придет упрекать родителей в том, что матери дороже один ребенок, а отцу — другой, хотя они должны и хотят любить своих детей одинаково; или удивляться тому, что кто-то любит французское вино, кто-то — английскую литературу, а кто-то — фуфу или клезмер

Он не должен — ни сейчас, ни потом, когда вырастет, — прилагать усилия, чтобы быть принятым и желанным. Сознание, что он любим, должно окрылять его во всех испытаниях, а не быть наградой за них.

любовь остается напрасной или становится несчастной, если она, добиваясь взаимности, видит избранника не таким, как он есть, а каким он должен стать.