霧のむこうのふしぎな町

— Кто ты такая? — грубо спросил он. — Разумеется, ты не та болтливая карга, что живёт напротив. Эта старая балаболка убирает гораздо тише тебя. С тех пор, как ты здесь, я только и слышу грохот, стук и звон… Посмотри на эту подушку: она по-прежнему полна пыли. Ты не знаешь, как правильно делать уборку, а ещё называешь себя женщиной! Выжми посильнее эту тряпку. Мне кажется, у тебя есть на это силы. Томас! Томас! Кто, чёрт возьми, эта маленькая толстушка? Что ты ела, чтобы стать такой толстой? Дрожжи на завтрак?

Попугай продолжал строчить, словно пулемёт. Он говорил вполне разумно, как человек. Неудивительно, что Наата не могла состязаться с такой птицей. Насмешки попугая больно задели Лину, но она решила не обращать на них внимания. Напевая про себя, она с силой выкручивала тряпку, воображая, что сворачивает шею болтливой птице.

— Так, правильно. Видишь, стоит тебе по-настоящему захотеть, и ты найдёшь в себе силы, верно, девочка? Эй, Томас, это твоя дочь? Мне кажется, она слишком молода, чтобы быть твоей женой!

— Бакамэ! — послышался из магазина сердитый голос Томаса.

— Тьфу! Всегда Бакамэ! Всё, что может сказать Томас — это Бакамэ, и, в конце концов, оно стало моим именем. Но вернёмся к тебе, маленькая толстушка. У тебя дурная внешность и скверный голос, и вдобавок совершенно нет слуха.