Очень хороший номер
Номер начинается с половины романа, разбитого на два номера «В полусне» знаменитой Эдит Уортон. Я буду писать на него отдельную рецензию, кстати, он вот-вот выйдет отдельной книгой в издательстве «Иностранка» и я с нетерпением жду, какой же будет обложка. Это всего лишь второй роман Уортон для меня, спасибо «Иностранке» за напоминание об этой известной американской писательнице.
Дальше идут главы из романа «Товарищи» гватемальского писателя Марко Антонио Флореса (1937–2013). Не уверена, что я когда-либо читала гватемальскую литературу, так что это знакомство в квадрате, и с писателем, и литературой его страны. Вступление переводчицы с испанского Марии Непомнящей помогло узнать не только кто такой автор и чем он знаменит, но кратко посвятило в особенности романа. Это коллаж внутренних монологов. Действительно это был поток сознания, почти по Джойсу, но не так экспериментально и категорично. Т.е. в рамках обычного нормального восприятия, со знаками препинания, абзацами и проч. Хотя тут не оформлена прямая речь, а мысли иногда разбиваются косыми линиями. «Что ж, сынок, на все воля божья / к хренам бога, на то МОЯ ВОЛЯ». В одной главе переплетаются мысли двух друзей и они никак не разделены между собой, по смыслу понимаешь кто именно сейчас говорит-думает. «Товарищи» цепляют, задевают за живое. Внутренний монолог буквально запирает читателя в чужой голове, позволяет воспринимать окружающий мир через призму мировоззрения главного героя. И вслед за ним переживания, тревоги, хлопоты, сожаление, раздражение, злость. В романе события и сюжет уходят на второй план, на первом проживание эмоций героями, их воспоминания, реакции на события здесь и сейчас. Например, главный герой встречает плачущую мать. «Я знал наизусть все виды плача. Как плачет, когда болит язва, как плачет, когда вспоминает моего отца, как плачет, когда опаздываю, как плачет, когда я плохо веду себя в школе. А вот этот плач я никогда не слышал».
Раньше, читая «Иностранку», я всегда переживала – стоит читать фрагмент или нет. Теперь такой проблемы нет. Потому что со временем я поняла, что фрагменты каких-либо произведений всегда даны ровно в такой степени, чтобы прочитать их «безболезненно», понять твой это автор или нет. Понять, что собой представляет его стиль и слог, познакомиться с произведением настолько, чтобы взяться за него не раздумывая, если вдруг потом ему посчастливится выйти в полном объеме. Так что фрагменты романа «Товарищей» я воспринимала как нечто достаточное. Мне понравилось. Необычно и сильно. Тревога нарастает, напряжение, отчаянье, страх ареста, которыми охвачены герои-революционеры почти осязаемы. Да, я бы с радостью прочла полный вариант романа.
«Я бросился в нехреновое путешествие из Мадрида, лишь бы быть еще дальше, чтобы проложить воду, море, соль, забвение, расстояние между тем, кто я есть, и тем, кем я был, или, лучше сказать, тем, кем я никогда не был. Я прошел сквозь революцию, как сквозь воздух, сквозь ничто»
Сонеты американского философа и поэта Джорджа Сантаяны (1863–1952). Вы представляете, это человек был преподавателем у Элиота, Роберта Фроста и Гертруды Стайн! Хотя бы ради этого стоит читать его сонеты. Но вообще, вступление переводчика Эдуарда Хвиловского сообщает, что «поэзия Сантаяны облагораживает сознание, вызывая чувство благодарности у внимательного и одаренного читателя». И я вздыхаю. Потому что не осилила и четырех сонетов, значит я не внимательный и не одаренный читатель? Согласитесь, похоже на манипуляцию? Типа – это блюдо деликатес, его оценят только настоящие ценители. И если ты не хочешь ударить в грязь лицом, то согласишься, правильно? Короче, оставим эти манипуляции на совести переводчика. И я вам искренне советую эти сонеты, возможно вам больше нравится классический слог и нравоучения. Ничего не могу с собой поделать, слышится мне в поэзии Сантаяны некий назидательный тон преподавателя. Не зря он столько лет работал в Гарварде, это чувствуется даже в поэзии. Если честно, я бы лучше почитала отрывки его главной философской работы шеститомника «Жизнь разума». Целиком я бы не осилила, но фрагмент – с удовольствием. Тем более, на русский язык этот монументальный труд всей жизни Сантаяны не переведен.
Пьеса сальвадорской поэтессы, драматурга, актрисы и психолога Хорхелины Серритос «Там, за морем» начинается очень необычно. Пустынный пляж, двое. Вокруг не души. Она за офисным столом работает. Он смотрит на нее романтическим взором. Из последующего разговора становится ясно, что она кто-то вроде работника ЗАГСа, а он… он простой рыбак без роду, без племени. И даже метрики у него нет.
Я думаю, это что-то вроде постмодернизма. Попытка показать абсурдность мира. Никого вокруг нет на пляже, но героиня говорит – «мне надо работать». И типа работает. И говорит в пустоту – «следующий». Как будто очередь стоит. Это одновременно сатира над бюрократией, но в то же время над попыткой все контролировать в своей жизни, сводить все к внешним правилам и приличиям, к нормам. На берегу моря, мужчина, который поет песни китам плевать хотел на эти нормы. И тогда зритель (это же пьеса) увидит всю глупость бумажной волокиты, требований, правил и границ. Рыбак – символ подлинной свободы. При этом у Долорес есть своя трагедия и история… Ох. Не знаю. Я все больше убеждаюсь в том, что постмодерн мне не близок, я не очень люблю такое. Но если вы поклонник Павича и Беккета, вам обязательно понравится эта лирическая притча!
В рубрике «Неизвестные имена» (о боги, для меня 90% журнала рубрика «Неизвестные имена») рассказы уругвайской писательницы Кристины Пери Росси (р. 1941). После военного переворота и установления диктатуры в Уругвае писательница эмигрировала в Испанию (где живет до сих пор), с 1973 по 1985 год на родине ее произведения были запрещены.
Четыре рассказа: Как цилиндр фокусника. Искупление. Три «с». Терапия
В первом рассказе сразу заметно, что автор психолог. Там поведение подсудимого рассматривают психотерапевт, психоаналитик и психиатр. Забавно читать их выводы и комментарии на одну и ту же фразу. Второй рассказ начинается таким предложением: «После того как он убил пять женщин, ему стало приходить множество писем». Интригующее начало, не правда ли?)) Вообще, интересный слог. Ирония и легкость, в то же время тонкое знание психологии людей (еще бы), главные герои, нелогичные и иррациональные. Люблю такое, моя любимая «современная проза».
«Как любой психолог, в юности он хотел стать писателем, но с экономической точки зрения его нынешняя специальность была куда более выгодной»
Рассказ американского писателя Скотта Лоринга Сандерса (р. 1970) «Плезант-Гроув». Обожаю такие истории. Американская глушь, деньги, семейные тайны и убийства. Попыталась найти есть ли что-то у этого писателя еще, переведенное на русский язык, не нашла. Жаль. На всякий случай предупреждаю, если вам не нравятся кровожадные триллеры, лучше не читать.
Три коротких рассказа аргентинского писателя и филолога Фернандо Соррентино (р. 1942) – Всего лишь впечатление. Дух соперничества. Пиччирилли. Для тех, кто любит черный юмор и гротеск. Мне понравилось, несмотря на долю фантастики. Кстати, нашла в последнем рассказе лайфхак. «Моя библиотека уже давно переполнена. Надо бы ее расширить, но материалы и работа стоят дорого, поэтому я предпочел отложить эти траты в пользу более насущных. Пока же я нашел временное решение: разложил книги горизонтально, тем самым более эффективно используя ограниченное пространство».
Американский журналист и писатель Деймон Раньон (1880–1946), рассказ «Буч смотрит за ребенком». Раньона я уже читала, кстати, тоже в «Иностранке» (2024 №12). С большой радостью встретила знакомого героя))) Рекомендую, если вы любите старые американские фильмы про гангстеров и регулярно пересматриваете «В джазе только девушки» или «Ангелов с грязными лицами». Написано эм… аутентично. В стиле эдакого мелкого гангстера, который говорит «легаши», «братки», «протянуть клешню» и т.п.
— Где живет Бугай-Буч? — спросил Гарри Жеребец. — Бугай-Буч? — переспросил я в ответ, будто в жизни не слыхал этого имени; у нас в городе, прежде чем ответить на вопрос, надо хорошенько подумать, а то вдруг ответишь правильно, да не тому, кому надо.
Кстати, благодаря этому рассказу я узнала о существовании закона Бомеса. В 1926 году в Нью-Йорке приняли закон, по которому человека, совершившего 4 тяжких преступления, сажают в тюрьму пожизненно. Без права апелляции. Один из героев вскрывал сейфы, трижды сидел в Синг-Синг и боялся попасть в тюрьму четвертый раз по этому закону. Любопытный факт.
Итак, рецензия уже какая-то километровая. Я уже даже писать ее устала, вряд ли кто-то дочитает до конца такую простынь Я не успела рассказать о двух рассказах и одном очерке, но уже закругляюсь. Подводя итог – Прекрасный номер. Если сравнивать с обожаемым мною майским, о котором я писала в последний раз – ну пожалуй, похуже. Но это только потому, что я спокойно отношусь к Эдит Уортон, без восторга, зато в остальном я прочла от корки до корки (не считая сонеты, что мелочи, поэзия для меня не главное в "Иностранке"). От души рекомендую. Мне понравилось!
28 понравилось
