Цитаты из книги Борьба с демоном. Гёльдерин. Клейст. Ницше

"Я не дух и не тело, а что-то третье. Я страдаю всем существом и от всего существующего". - (Ницше).

"Во все возрасты моей жизни я испытывал неимоверный излишек страданья". - (Ницше).

Что не убивает меня, то меня укрепляет. - (Ницше).

Распростертым на улице Турина находят чужие люди самого чужого человека эпохи... Нет свидетелей его духовной смерти, как не было свидетелей его духовной жизни. Тьмой окружена его гибель и священным одиночеством. Никем не провожаемый, никем не узнанный, погружается светлый гений духа в свою ночь.

Иногда блеснет на краткое мгновенье луч счастья: это - музыка... Недоступное уже утрачено настолько, что проблеск его причиняет боль.

О, насколько обширнее одиночество Ницше... его одиночество простирается через весь мир, через всю его жизнь от края до края.

Но истинный трагизм никогда не бывает театрален, и в действительности облик Ницше несравненно менее живописен, чем его портреты и бюсты.

"Пафос позы не есть принадлежность величия; кому нужны вообще позы, тот лжив... Берегитесь всех живописных людей!" - (Ницше).

"О, предреченное моей душе, ты, что называю Роком! ты, что во мне! надо мной! Сохрани меня, сбереги меня для великой судьбы!" - (Ницше).

Кто знает такую великую молитву, тот будет услышан.

"Моя формула для величия человека есть amor fati: не хотеть ничего другого ни впереди, ни позади, ни во веки вечные. Не только переносить необходимость, но и не скрывать её — всякий идеализм есть ложь перед необходимостью, — любить её..." - (Ницше).

[ПРИМЕЧ. Amor fati — «любовь к судьбе».]

Гонимый своим демоном за пределы времени и мира,

За крайние пределы своего существа,

В жару неведомых доселе лихорадок,

Колющей дрожью объятый от льдистых игл мороза,

Тобой гоним, о Мысль! Безвестная! Сокрытая! Ужасная!

Даже сколько-нибудь значительных противников — и этой милости не послала ему судьба, и напряженная воля к мышлению, "замкнутая в самой себе, вскапывая самое себя", из собственной груди, из глубины собственного трагизма извлекает ответ и сопротивление. - (Речь о Ницше).

Трагедия Фридриха Ницше — монодрама: на сцене своей краткой жизни он сам является единственным действующим лицом.

Я ценю философа в той мере, в какой он способен служить образцом. - (Ницше, "Несвоевременные размышления").

«Это ад дал мне половинные таланты: небо дарует человеку полноту или вовсе обездоливает его». Клейст, не знающий меры, признает лишь все или ничего, бессмертие или гибель.

Тут идет борьба за жизнь, – он это чувствует вместе с друзьями, заклинающими его: «Вы должны завершить „Гискара“, даже если на ваши плечи свалятся Кавказ и Атлас».

Ибо «Гискар» больше чем литературное отображение его внутреннего существа: в этом титаническом облике он хочет изобразить всю трагедию собственной жизни, необъятные стремления мужественного духа, пробудившиеся, когда тело подорвано тайным недугом и немощью.

...он познает, какие темные силы он вызвал в себе: «О, злосчастное честолюбие! Оно отравляет все радости». В минуты смятения он просит смерти: «Я молю бога о смерти», – потом снова охватывает его страх, что он «умрет раньше, чем кончит свою работу».

«...О Иисус! Если бы я мог довести это до конца! Пусть исполнит небо это единственное мое желание, а потом да вершится воля его». На эту единственную карту – на «Гискара» – ставит он всю свою жизнь.

Его гордыня – не на жизнь, а на смерть, с тех пор как он бросил богам упрямый вызов произведением ["Гискар"], которое (как он внушает Виланду) должно соединить в себе «дух Эсхила, Софокла и Шекспира»... И с этих пор план его жизни не в том, чтобы жить, вернее, правильно жить, а в том, чтобы достигнуть бессмертия.