Notes From The Underground

Первую часть книги хочется растащить на цитаты. Она великолепна. Достоевский выступает здесь как парадоксалист и антирационалист. Вы узнаете, что дальше сорока лет живут только дураки и негодяи, что сознание - это болезнь, что в зубной боли есть наслаждение, а дважды два пять - премилая иногда вещица. Лирический герой, от имени которого идет повествование, воплотил в себе нигилизм даже, пожалуй, лучше чем Базаров с Печориным, ибо смог отресть и самого себя, и самоуважение в любом виде. Первая часть - теоретическая, в ней описываются сугубо идеи пациента. За ней следует более объемная практическая часть.
Тут начинается вполне уже типичный Достоевский. Несколько эпизодов из жизни пациента обрисовывают его характер лучше, чем убеждения, которые он озвучил. К сожалению, Ф.М. имеет вполне выраженную авторскую позицию на этот счет: герой у него жалок до омерзения, что должно, по-видимому, дискредитировать указанные в первой части идеи. Психологизм здесь чисто патологический, а потому интересный постольку-поскольку.
Может быть, это прозвучит странно, но мне кажется, что вторая часть подпортила первую (настолько, насколько это возможно сделать прозой Достоевского), но в целом книжица все равно обязательна к прочтению.

Достоевский опять меня поражает! На первый взгляд он показал мне очень неприятного героя. Но одновременно я постоянно ловила себя на мысли, что и соглашаюсь со многими его мыслями. И его поведение - оно немного гротескно, но в нем я могу узнать и свои поступки. Желание мести, желание, чтобы все тобой восхищались и признавали свою несостоятельность на твоем фоне. Способность обидеть окружающих и мгновенная смена своих настроений и решений. Очень честная повесть получилась. Возможно даже излишне честная - заставляющая искать в себе худшие стороны.

Помнится, когда я впервые услышал, что у Достоевского есть повесть под названием "Записки из подполья", то подумал, что в ней будут описываться какие-нибудь революционеры, коммунисты и т.д. С такими вещами у меня ассоциируется слово подполье. На деле же "подполье" Достоевского это скорлупа человека. В которую он погрузился и совершенно закрылся от внешних социальных связей с людьми, которые его не приняли, оттолкнули, унизили и оскорбили. Другого и ожидать нельзя было. Фёдор Михайлович изображает совершенно сломленного человека, которого общество своими руками запихнуло в это "подполье", человека озлобленного и изуродованного психологически. Как мне кажется от этого "подполья" до подполья революционного может быть и один шаг. Так как человек потерянный для общества и так люто его ненавидящий может пойти и на крайние действия, если в его голове созреет и расцветет Идея (хотя у него есть какое-то подобие Идеи - ничего-не-делания).
"Четверку" же я поставил в виду того, что первая часть повести мне не понравилась. В ней главный герой, можно сказать, излагает свои взгляды и идеи, которые отчасти бред и повторение одного и того же. Конечно, для полной передачи образа это часть и была необходима, но она мне не понравилась.
Вторая часть очень хороша. Как раз одна история унижения главного героя, когда он уже находился в своём "подполье". Поразил эпизод в публичном доме и последующие события, связанные с девушкой.
Общее же впечатление от повести довольно прекрасное.

Это тяжело не упомянуть; в то же время, никакая похвала Достоевскому не сможет охватить всего. Он мастер своего дела, заносит персонажам в голову назойливые мысли, удушающие их самих, пока те не завопят, и не назовут все страдания по именам в долгом нервном монологе.

Как бы не считали некоторые, в жизни люди иногда, хочешь или нет, погружают тебя в собственные боли; обычно надолго. Есть те, кто специально изображает из себя героя анекдота, лишь бы удержать слушателя до конца. В этом смысле из «Записок из подполья» выходит отличный материал для стендапа.

Сразу два смешных эпизода я изобразил на обложке. Герой постоянно ходит кругами, мечется из стороны в сторону. В один день его взбесило уступать незнакомцам дорогу; отыскав случайную жертву, он годами лихорадочно планирует, как врежется, будто случайно, в свою жертву. В другой день, напившись на встрече с бывшими одноклассниками, вспоминает старые обиды, за которые мстит молчаливым и раздражённым топаньем в течение нескольких часов.

Описания позорных случаев нисколько ему не помогает. Вместо избавления от мрачных мыслей, через детальный разбор своих ошибок, всё только запутывается. Настолько долго он раскапывает прошлое в поисках каких-то ответов, что не замечает падающего сверху грунта. Бывает, из-под тяжести воспоминаний он выныривает, но сразу же закапывается обратно.

«Господа!» — подмигивает рассказчик слушателям каждый раз перед тем, как вывернет самого себя ради них. Никаких слушателей, конечно, нет. И всё же он воображает реакцию на свои слова, превращает слабость в шоу, публика которой требует ещё более изощрённых историй.

Книга легко читается при должном настрое. Ее нужно начинать читать с неким задором, наслаждаясь тонким юмором и следя за ходом мыслей автора, иногда эти мысли довольно причудливы и доходят до абсурда. Смешно, легко, но до поры. Аккуратно начинает разворачиваться сюжет и начинают подниматься глубокие философские вопросы и проблемы.

В частности поднимается проблема «умных» людей, людей начитанных, которые местами справедливо считают себя интеллектуальнее окружающих, но со временем таким людям очень сложно не впасть в гордыню, что приносит им одиночество и социальную неудовлетворенность.

В числе прочих проблем, автор поднимает также проблему тирании в отношениях. Когда один человек не может любить другого, не подчинив его полностью своей воле.

Произведение достойное быть прочитанным, хотя бы для того, чтобы найти в себе силы задать себе острые вопросы.

Я никогда не любил Достоевского. Где-то тут мною написаны пара-тройка критических "рецензий" на его произведения, где я не особо стеснялся в выражениях.
И вот, отсутствовав на этом сайе почти десять лет, готов признать, что нынче, с высоты своих теперешних лет, смотрю на Фёдора Михайловича немного под другим углом. Да, я по-прежнему считаю его так называемое творчество довольно больной и патологической прозой. По-прежнему думаю, что многое из написанного им - это самопсихотерапия и, как теперь принято выражаться, проработка его собственных психологических/психиатрических проблем. Но, как же он местами хорош в своей (само)рефлексии. Записки из подполья как раз хороший пример трепанации покалечанной души со всем этим прототроллингом, протошизой и протопостиронией. Когда человек, доверху набитый говном, знает, что он набит говном и, заходясь в истерике, получает искреннее удовольствие от обмазывания этим говном всего вокруг, а в первую очередь самого себя.
Как говорится - там, где вы сейчас, мы были ещё тысячу лет назад. Пятёрка без вопросов.

Достоевский все еще торт

Давно не читала, но идейности хоть отбавляй. Порой сложновато продираться через условности декораций 19 века с походами в должность, в кабак и обсуждением пути публичной женщины.

Достоевский тут солидарен с Ремарком, правда нет абсента, но есть водка.

Как я прочитала в профессиональной рецензии, приложенной к книге, это очередной подход к теме лишнего человека, который якобы не смог вписаться. А в гугле прочитала, что из этой книги пошло ницшеанство и экзистенциплизм. Кто бы мог подумать

Вообще композиция тут своеобразная: от абстракций и метафор идейности к конкретике эпизодов нескольких дней из жизни. Как водится, я думала, что это как "Опыты" Монтеня и будет длиться бесконечно, но объем - скромный

Кстати говоря, из прмечаний вычитала про сестер Наполеона. Примечание - огонь. Недаром занимают приличный объем

Еще больше удостоверился, что какой может быть жизнь, зависит от нас самих, от наших мыслей и взглядов на обыденные вещи. Только от нас самих зависит, выберем ли мы историю страданий или историю интересной жизни. Герой задается многими вопросами и не находит нужных ответов, которые облегчили бы его жизнь, он находит вполне разумные для себя оправдания. В герое достаточно правды, присущих многим качеств, и повесть получилась своего рода исповедью перед всем человечеством, криком о помощи. Он способен вызвать у читателя чувство отвращения, в нем зеркально отражаются качества, присущие нам, нашим близким или просто знакомым. Если даже нет, но бывает, замечаем за собой некоторые проявления этих качеств.

Первую часть утомительно читать, отчасти от того, что все написанное кажется баловством, это все не всерьез. Во второй части картина становится полной, и становится понятно, что это не шутки ради марания бумаги. Герой таким и является. В своем внутреннем мире он заносчив, умен и обладает всеми необходимыми качествами достойного представителя человечества, но при попытке влиться в отношения с другими людьми он становится неуклюжим, теряет уверенность и каждый жест в его адрес воспринимается как попытка унизить его. Он всеми силами пытается понять, почему такой прекрасный и умный человек не может дружить с другими и почему они не хотят дружить с ним. И тут же он отвергает девушку, которая проявила к нему нежность. Оскорбляет ее чувства и прогоняет ее от себя, потом жалеет.

Долго копаться в таком герое – занятие не из легких. По мне, все его страдания и беды объясняются следующими строчками:

Я и полюбить уж не мог, потому что, повторяю, любить у меня — значило тиранствовать и нравственно превосходствовать. Я всю жизнь не мог даже представить себе иной любви и до того дошел, что иногда теперь думаю, что любовь-то и заключается в добровольно дарованном от любимого предмета праве над ним тиранствовать. Я и в мечтах своих подпольных иначе и не представлял себе любви, как борьбою, начинал ее всегда с ненависти и кончал нравственным покорением, а потом уж и представить себе не мог, что делать с покоренным предметом.

Кому понравится друг, который все время пытается превосходствовать? Разве что любителям абьюзивных отношений. Почему если мы не научились проявлять к людям теплые чувства, ожидаем от них лучшего, чем сами можем предложить?

В письме брату Достоевский признавался: «Гораздо труднее ее [повесть] писать, чем я думал. А между тем непременно надо, чтоб она была хороша, самому мне это надобно. По тону своему она слишком странная, и тон резок и дик: может не понравиться; следовательно, надобно чтоб поэзия все смягчила и вынесла». Ему это удалось, поэзия все смягчила и вынесла.