Notes From The Underground

Хочу сказать пару слов о неосновной идеи книги.
Действительно, почему все поголовно должны стремиться к одному и тому же? Добро, счастье, успех, признание и проч. Несмотря на то, что это кажется логичным и естественным, данное утверждение можно оспорить, что и делает герой Достоевского в данном произведении. Может быть, в первую очередь нужно стремиться к обретению собственного пути? К осознанию самого себя и того, чего хочется именно тебе? Собственные желания могут совпадать или не совпадать с общепризнанными понятиями о счастье. Для одного совершенство то, что для другого извращение. Но люди настолько привыкли жить общепринятыми стандартами, что боятся своих настоящих искренних желаний. Отсюда внутренний конфликт. Отсюда самоистязание.
Но если оставить экзистенциализм вместе с прочими философствованиями, и посмотреть на героя, как на обыкновенного человека, который может жить на соседней улице… Он едва ли способен на что-то, кроме своих размышлений. И в этом помимо него самого никто не виноват: ни общество, ни несчастное детство, ни обстоятельства. Но он будет наделять смыслом всё, что плохо лежит. Как сказал Паланик:

…можно ли хоть с самим собой совершенно быть откровенным и не побояться всей правды?

Достоевский не перестает меня удивлять. Как говорится: «То ли еще будет!». Новая встреча и новая высота.
Исповедь «порядочного» человека из «умышленного» города. Оказывается, бывают и такие. Это я о городах.
Сколько яду в словах главного героя. И смешно, и больно за него. Какие умозаключения присущи ему. Сколько «глубины» в мыслях! От такой глубины у меня у самой крыша едет, пытаясь вникнуть во все выверты его мыслительного процесса. Исследования о праве и обязанности человека. И что он, человек, любит: благоденствие или страдание.
Имеют ли право эти умозаключения на существование? В чем истина - судить не возьмусь.
И то, что вначале воспринималось как сатира, вдруг преобразилось, изменило окраску и стало совершенно серьезным произведением.
Для меня подполье символ, скорлупа, в которой прячутся мысли человека. Но вот показались, заявили о себе. Спасибо за откровенность.

Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и такие, которые он и друзьям не откроет, а разве только себе самому, да и то под секретом. Но есть, наконец, и такие, которые даже и себе человек открывать боится, и таких вещей у всякого порядочного человека довольно-таки накопится. То есть даже так: чем более он порядочный человек, тем более у него их и есть.

Штож. Этот рассказ \ книгу я встретила в аудио формате. включив запись по дороге на работу, я на пол метро издала стон. потому что очередное нытье было слушать выше моих сил. А еще озвучка такая, проникновенная, что меня прямо корежило. и я мысленно уже удаляла аудиодорожку с телефона, что бы не портить свой аппарат этой мерзостью
Приехав на работу, зашла на Ливлиб, что бы отметить минимальным количеством звезд произведение, решилась сначала прочитать рецензии. и наткнулась на пост skerty2015, опубликованный немного ранее. и решила дать этому произведению второй шанс.
и знаете что?
это было верное решение! да, начало неоднозначное. но с остальной части я так хохотала почему то. Очень рекомендую!

Однажды в отпуске я подсунул Гроку свои дневниковые записи на предмет литературного анализа. Тот заявил, что лирический герой напоминает ему подпольного человека Достоевского. Мне это польстило, но с произведением я знаком не был. Пришлось наверстывать. А вдруг правду говорит шельма кремниевая?

Прочитал и вот что скажу. Роман состоит из двух частей. Первая далась мне трудно. В ней ничего не происходит: всю дорогу подпольный человек только и делает, что мусолит по кругу сначала одну тему, потом другую, затем третью. И ладно бы он говорил что-то, что заставило бы залипнуть на одной букве на полчаса (как с ницшеанским Заратустрой , например) — нет, это просто какой-то бред бедолаги, который от одиночества начал немного «отъезжать». Особенно меня раздражали и вводили в состояние дефицита внимания его рассуждения «о человеческой выгоде». «Борис, ты не прав!» — хотелось возразить ему. И так бы я не выдержал подобного издевательства над собой и бросил чтение, но во второй части появилась какая-никакая драматургия: классик решил столкнуть нашего унылого философа с внешним миром. Миром, впрочем, довольно вялым и вполне обыденным, скажем прямо, но на фоне шизоидной первой части и этого было достаточно, чтобы реанимировать мой интерес. Здесь я и правда стал узнавать брата Колю — то, на что намекал Грок. И я имею в виду не сюжетные параллели, а сходство в ответной реакции человека на столкновения с социумом — уход во внутренние лабиринты вместо активных действий снаружи. Правда, до подпольщика мне еще расти и расти. Например, нечто похожее на эпизод с офицером случилось и со мной — но я так не зацикливался на этом: ну, было и было, чего бухтеть-то.

Кстати, именно во второй части до меня дошло, почему именно это произведение, как утверждается, повлияло на творчество Кафки . Здесь те же бесконечные руминации, длинные сомнения, гипотетические «а если бы». Те же нелепые монологи минут на пять, замаскированные под диалоги — в реальной жизни, если собеседник не пуляет в тебя репликой так долго, то он либо немного умер, либо сдувшийся футбольный мяч с нарисованным лицом. У обоих авторов происходящее не суть важно — балом правят мысли одного конкретного героя, которые замкнутыми петлями накидываются на его условные перемещения из точки А в точку Б. Они, эти мысли, и есть фабула, и они в совокупности создают ту самую атмосферу тревоги, ради которой все это и писалось. Разница в экспрессии: если кафкианские коридоры условны, абсурдны и по-холодному отчужденные, то в «Записках» локации предельно осязаемы и приземлены, как в газете или милицейском протоколе: шел мокрый снег, Петербург, у Пяти Углов. Вот только подпольный индивид, помещенный в эти стены, молча орет от боли, стиснув зубы, тогда как кафкианский среднестатистический белый мужчина недоуменно пожимает плечами, попутно чувствуя вину без вины и отбиваясь от прилипчивых барышень. Кроме того, как и все крупные произведения Кафки, «Записки» так же ничем не заканчиваются, как бы намекая, что все может и дальше тем же макаром идти по кругу, уходя в спираль гнетущей безысходности, потому что никакого катарсиса не будет и вообще, его быть не должно по задумке. Только в отличие от Франца Германовича, который хитро делал вид, что не дописал (но мы ведь ему не верим, правда?), Достоевский финалит заставкой из Ералаша: дескать, общий смысл вы уловили, мальчишки и девчонки, а подпольный человечек-тот продолжил строчить, просто я вас пожалел. Спасибо, Федор Михалыч, за честность.

И вот что интересно — в этом, наверное, прелесть классической литературы. Несмотря на то, что роман читался тяжело, месяца через полтора ко мне стали приходить разные мысли. Как будто книжица, сделав мне лоботомию без анестезии, посадила в мозг семечку, и из нее спустя время выросло небольшое растение. И я этому рад. Вот только бы не было так больно в процессе посадки.

В сложных жизненных ситуациях я неизменно обращаюсь к Фёдору Михайловичу, и почти всегда это происходит спонтанно. Не стал исключением и нынешний случай: уже читая параллельно 3 книги, но почувствовав острое желание вернуться к произведениям любимого классика, с рвением бросилась читать его «Записки из подполья», которые «проглотила» в сумме менее, чем за сутки.

Чем больше знакомлюсь именно с поздним творчеством Достоевского, тем больше убеждаюсь в его силе слова и влиянии на читателя. Как обычно, это искусно показанная атмосфера бедности и нижайших слоев общества, тема «униженных и оскорбленных» (кстати, отсылка к этому роману в повести тоже встречается), пронизывающий душу читателя фатализм. Читаешь мысли главного героя и безоговорочно соглашаешься с его доводами, погружаясь в текст с каждым абзацем все сильнее и сильнее. На мой взгляд, эта повесть — одна из лучших попыток автора показать тип «маленького человека» и в то же время отметить его осознанность в отличие от других образов персонажей.

«Записки из подполья» — повесть, которую можно назвать своего рода негласным продолжением «Бедных людей». Здесь я хотела бы, наверное, в тысячный раз выделить мастерство писателя: во время чтения в моей голове всплывал сюжет упомянутого романа и эмоции от его прочтения, хотя читала его ещё в школе. Существует также версия, что повесть — это продолжение ранее написанного «Двойника», и тогда нарушенная хронология произведений напоминает намеренное решение Лермонтова «перепутать» главы «Героя нашего времени». Думаю, следующим произведением у Фёдора Михайловича прочитаю либо «Двойника», либо «Подростка».

Читать «Записки из подполья» Достоевского мне было так же трудно, как трудно было в студенческие годы - «Черного принца» Мердок. Во-первых, по простой причине, что читать такую литературу, будучи взрослым, намного сложнее, чем в подростковый период, когда любой человек – чистый лист, и делай тут что захочешь, рисуй что угодно. Сложно представить, какие бы происходили на уроках войны, если бы вдруг у двадцатишестилетних лбов были уроки литературы. Во-вторых, и это хуже всего, трудно читать о таком человеке и узнавать в нём себя. Нет, даже не это хуже, а – неприятно узнавать так много себя. Несмотря на то, что сознание одерживает верх, всем известно, что у нас в головах всякие бывают мысли…

Стоящая вещь.

Книга очень глубокая и за один раз не осмыслишь всю глубину того, что пытался передать Федор Достоевский. Вообще, Достоевский, так хорошо умеет раскрыть внутренний мир человека, своих героев, что не знаю есть ли более совершенный в этом плане писатель.
Первые главы давались трудновато, но потом, как водоворотом затянуло и было не оторваться... Такая динамика, но главное, что книга заставляет взглянуть на себя... Не знаю, можно ли прочитать эти записки и остаться прежним человеком. Я очень в этом сомневаюсь.

А ведь их не так мало - таких же странных существ, образ мыслей которых сложно понять нормальному человеку. Культивируя собственное ничтожество, они страдают и затравленно озирают окружающее. Их цели странны и смешны - а для них они самое ценное,самое важное в жизни. Их мечты и достижения - повседневность всякого иного.

Как же такое получается с людьми? Почему? Сколько серых и незаметных подобных герою созданий с жадной завистью взирают из подполья на нашу жизнь? Мало ли, на что они все-таки могут решиться когда-нибудь.

Но ведь мы все равно никогда таких не заметим. Они покрыты плащами-невидимками собственного ничтожества, самостоятельно сплетенными с тщательной старательностью сумасшедших...

По-моему, книга очень злая, жестокая и обнажающая то, что люди стараются держать в узде, не выпускать наружу, а то потом этого дракона назад просто не загнать. Ненавидеть весь мир за то, что ты себя считаешь мышью, невидимой, гонимой, незаметной - глупо, но объяснимо. Раковыривать свои душевные раны на глазах у других, чтобы заметили и пожалели и при этом ненавидеть их за жалость, которая унижает - тоже объяснимо. Но читать про это противно. Никогда не любила эту книгу. Да, она правдивая, каждый себя ловил за гадкими мыслями. Да, в ней много афоризмов. Но уж больно гадок человек, уж очень хочется верить в конец света от таких книжек.