Девяносто третий год. Труженики моря

Забота тюремщика отдает эшафотом.

Случай всегда бывает ловок

Взять на службу само препятствие - важный шаг на пути к победе

Простая война - это не что иное, как царапина на локте; гражданская же - это рак в печени.

– Да, умирать, видно, легче, чем жить.

Добросовестность питается доверием...

Из удальства и озорства Жильят прихватил с [острова] Эрма и маленькую бронзовую пушку, из которой ежегодно, пятого ноября, на острове палили в знак радости по поводу смерти Гая Фокса.
Гай Фокс, – отметим мимоходом, – умер двести шестьдесят лет назад; вот пример затянувшегося ликования.

Человеческая душа - это поле битвы.

Быть съеденным живьём - ужасно. Но в тысячу раз ужаснее быть выпитым живьём

- Как! Солнце, весна, усеянные цветами луга, птицы, пробуждающиеся по утрам, облака, деревья, природа, воля, жизнь – все это уже не для меня?

И в самом деле, разве есть цель лучше, выше, достойней, чем эта – добиться отмены смертной казни?

Общие идеи ненавистны идеям частным; отсюда-то и начало борьбы против прогресса.

Там, где взрослого охватывает ужас, ребенок испытывает только любопытство. Кто легко удивляется, пугается с трудом; неведение полно отваги. Дети так не заслуживают ада, что даже при виде пламени преисподней пришли бы в восторг.

Сходство взглядов нередко ведет к отчуждению.

Ребёнок, ломая игрушку, надеется увидеть внутри неё душу. Кажется, что и человек ищет душу земного шара.

Когда Конвент выносил смертный приговор Людовику XVI, Робеспьеру оставалось жить восемнадцать месяцев, Дантону – пятнадцать месяцев, Верньо – девять месяцев, Марату – пять месяцев и три недели, Лепеллетье Сен-Фаршо – один день. Как коротко и страшно дыхание человеческих уст.

Грендланцы признают лишь два времени года - "охота на оленя" и "охота на тюленя"

Не успеешь разбогатеть, а старость уж тут как тут. Таков венец жизни.