A Canticle for Leibowitz

"В самом деле, доктор Корс, зло, о котором даже вам следовало бы упомянуть - это не страдание, а иррациональная боязнь страданий. Metus doloris. Объедините эту боязнь с её позитивным эквивалентом - мечтой о защищённости в этом мире, мечтой о рае, и получите ваш 'корень зла'. Свести к минимуму страдания и максимально увеличить защищённость - естественная, правильная цель общества и кесаря. Но она каким-то образом превращается в единственную цель и в единственный фундамент закона. Цель извращается. Стремясь к ней, мы неизбежно обретаем её противоположность: максимальное страдание и минимальную защищённость.
Беда мира - от меня. Примерьте-ка это на себя, мой дорогой Корс. Никакого 'мирского зла', за исключением того, что принёс в мир человек - я, ты, Адам, мы. При небольшом содействии отца лжи. Вините кого угодно, хоть Господа Бога, только не меня, так, доктор Корс? Единственное зло мира, доктор, в данный момент заключается в том, что мира больше нет. Что сотворила боль?"

...Возможно к счастью для них. Чем ближе люди подходили к созданию рая, тем более строгими они становились, тем больше требовали - и от него, и от себя. Они создали сад удовольствий и, пока он набирал мощь и красоту, становились всё более несчастными - ведь теперь было легче заметить, что в саду чего-то не хватает, какого-то дерева или куста, которые никак не желали в нём расти. Когда мир погрязал в нищите и убогости, можно было мечтать о совершенстве и стремиться к нему. Но когда мир озарили благоденствие и разум, он начал чувствовать узость игольного ушка и уже не желал мечтать и стремиться. А теперь они вновь намерены его уничтожит - этот культивированный сад на Земле, вновь разорвать его на части, чтобы человек вновь обрёл надежду в кромешной тьме?

В глазах этих толп ничто не вызывало большей ненависти, чем человек с признаками учёности. Сначала потому, что они служили принцам, а затем из-за того, что отказались присоединиться к вакханалии кровопускания и пытались противостоять толпам, окрестив их участников "простаками, жаждущими крови".
Толпы убийц с радостью восприняли это прозвище, с криками подняв его на щит: "Простаки! Да, да! Я простак! А ты простак? Мы возведём город и назовём его Просто Город, потому что к тому времени хитрое отродье, которое всё сделало, будет мертво! Простаки! Вперёд! Мы должны показать им! И кто здесь не простак? Тащите подонков, если они кроются здесь!".

І попри те, чернець почав роботу й переносив кожну деталь, замальовуючи навіть коричневу пляму посередині, яка, на його думку, могли бути кров'ю блаженого мученика, хоча брат Джеріс припустив, що це всього лиш сік від яблучного надогризка.
Брат Джеріс, котрий доєднався до учнівської майстерності разом із Френсісом, здавалося, насолоджувався, піддражнюючи його за проект.

• Що, святі небеса, - поцікавився він, зазираючи Френсісові через плече, - означає "Транзисторна схема управління для блоку 6-В", вчений брате?
• Очевидно, що це назва документа, - трохи роздратовано відповів брат Френсіс.
• Очевидно. Та що вона вона ознчає?
• Це назва діаграми, що лежить у тебе перед носом, брате простаче. Що означає "Джеріс"?

Повідали, що Господь, аби випробувати людство, сповнено пихи, як і за часів Ноя, заповів тогочасним мудрецям, а серед них і преподобному Лейбовіцу, побудувати потужні військові машини, який Земля ще не бачила, зброю настільки могутню,що в ній містилося саме полум'я пекла. Бог дозволив волхвам віддати ці знаряддя в руки державцям, сказавши кожному із них: "Ми створили для тебе лише тому, що вороги мають таке ж саме; аби вони знали, що воно є і в тебе, а тому боялися нападати. Пам'ятай, державцю, що ти їх старшишся тепер так само, як і вони тебе, а тому ніхто не має права дати волю цій жахливій речі, яку ми щойно виготовили".
Проте державці, нехтуючи словами мудреців, міркували собі: "Якщо я вларю швидко і потайки, то знищу інших уві сні, відтак нікому буде відбиватися, а Земля стане моєю".