Борис Шергин. Повести и рассказы

В однотомнике широко представлено творчество замечательного писателя Б. В. Шергина (1893 - 1973). В книгу включены повести и рассказы, были и сказки, дневниковые записи писателя.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

22 оценки

5
73%
4
18%
3
9%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 28Хотят прочитать 76

Рецензии

Egor_Monakov
4 февраля 2014
Я давно искал эту книгу, так как слышал, что проза Шергина является своеобразным катехизисом для того, кто хочет научиться писать художественно, ярко и мощно.

…Чудное дело: вижу куст, дерево в черной воде, полоску снега в ложбинке, ступаю по хрупким листочкам льда, по застывшей глине у забора, бреду через лужу, которая развеличилась во весь перекресток, вижу нищих у церквицы, откуда доносится великопостное: «Иже в девятый час…» И ты скажешь: «Воспоминания детства как живые встают передо мной…» В том-то и дело, что не «воспоминания»! Воспоминания – это дымок от папироски, окурки. А я вот ясно вижу, чувствую, знаю, что радость, которая рождалась во мне тогда, в детстве, эта радость существует.

Ее сложно было найти, но мне улыбнулась удача : я нашел эту книгу на помойке.
Позже я еще пару раз находил экземпляры этого сборника, в супермаркете и на полке ненужных книг в библиотеке и я их тоже себе взял, но не потому, что я жадный, просто я решил эти два экземпляра подарить своим знакомым. Это такое лирическое отступление. Теперь о книге.
Она впечатляет. Действительно, Шергин мог писать потрясающе красочно, увлекательно, упоительно, раскрывая перед современниками и будущими потомками все величие русского севера. Шергин, гениальный рассказчик, как баснописец, используя поморские сказки, были, истории, извлекает из небытия и забвения предания о поморах - русских людях, сильных духом, крепких верой, народом слова и дела. Они были непревзойденными, самобытными мореходами, доками в морской науке, обладающими уникальными знаниями в области судостроения и судоходства, водили суда в сложнейших арктических условиях. Жизнь поморов давно стала легендой, а истории, которые кажутся невероятными, были на самом деле. Воровство с целью самообогащения, шельмование, ростовщичество, которое столь почетно в современной России у Архангелогородцев, жителей побережья и островов Белого моря было немыслимо.

Если ты, не стерпев вдовьих и сиротских слез, будешь красть для этих сирот у богатого, то в этом нет греха. Поступок похвальный, но половину хвалы пусть получит и невольно пострадавший богач.
Другое постановление: если горькие, нищие люди обокрадут богатого и он не только не подаст в суд, но даже не потужит об утере, то такое разумное поведение Христос зачтет богачу за добровольную милостыню.

Помор готов был с себя в мороз снять одежду, чтобы обрядить умершего, пред лицом смерти, в бушующем море на терпящем бедствие карбасе, шнеке или шкуне, они, сохраняя самообладание, шилом на обшивке чертили кому что надо заплатить по долгам, постились в долгих зимних походах, на случай смерти брали с собой погребальные наряды...
Эта книга безусловная моя удачная находка, которая по праву займет место на полке рядом с книгами Пришвина, Паустовского, и многих других блестящих писателей, ныне позабытых нашим стремительно убегающим от корней обществом.
Читать далее
20 понравилось
5
858
Monti-Ho
3 марта 2017
«Если ты северному мореходству рожденный сын, а не наемный работник, засвидетельствуй свое сыновство, свою любовь к Родине сказаньем и писаньем»
Повести и рассказы сборника включают в себя устные предания, легенды, пересказы, сказки поморского народа.

«поморы — потомки народа чудь, проживавшего в период новгородской колонизации на Северной Двине и Белом море, а также субэтнос русского, карельского, и саамского народов на беломорском Севере России»«Письменные источники местного происхождения второй половины XVIII и XIX веков свидетельствуют о том, что поморами называли жителей Поморского берега от Онеги до Кеми включительно, некоторых сел Карельского берега и части сел Летнего и Зимнего берегов, занимавшихся рискованным в то время океанским промыслом рыбы и зверя»

Сам Борис Шергин вырос и прожил в этой среде поморов Белого моря, отец его и все друзья, знакомые, соседи – вся среда была тесно связана с морской жизнь – в море, и около моря, и для моря. Борис Викторович Шергин начинает книгу с исторического экскурса в историю русского мореходства («Запечатленная слава»), где опираясь на старинные документы («уставы морские», «морские указы», «морские урядники» и «книги морского ходу») по крупицам собирает свидетельства корабельного мастерства, векового опыта северного судовождения поморов.

Ценно то, что он бережно перечисляет имена всех сохранившихся в памяти народной корабелов и мореходов (кормщиков), лоцманов (вожей) (Ивана Амосова, Маркела Ушакова, М. О. Лоушкина, П. О. Анкудинова, К. И. Второушина (по прозванию Тектон), В. И. Гостева, известного мореходца-полярника Владимира Ивановича Воронина). И о них рассказано подробно в преданиях повести «Государи-кормщики».

И открывается мир поморского житья – с его вечным преодолением водного пути и суровой природы Гандвика – Белого моря. Жизнь моряков и их семей тесно связана с тяжелым трудом и постоянным риском, ожиданием и радостью возвращения на родной берег. В рассказах главы «Морской устав живущий» открываются новые имена и жизненные истории – о корабельных вожах (лоцманах), о знаменитом песеннике Кузьме, о взаимопомощи моряков, об уважении Уставов древних, писанных сильными кормщиками.
О своем стиле записок Борис Шергин упоминает так:

«К рукописной литературе Севера я никогда не подходил как историк-исследователь. Я не на том коне ехал. В юности выискивал в старой книге живой фабульный рассказ. Постепенно начал я замечать и ценить образность и оригинальность языка. В старых книгах замечал только картины живой жизни, старался увидеть живых людей.
В силу такого моего умонастроения любое северное предание, слышанное из живых уст, запечатлевается во мне ярче и сильнее, чем любой письменный документ.
Да и все мы, младшее поколение «морского сословия», любили больше устный пересказ, то есть предание, а не писание»
И вот в повествование вплетаются и причитания, и колыбельные поморских женщин, северные былины, песни и припевки, загадки, прибаутки и устные пересказы.
Язык произведения очень легкий, простой, «устный» - певучий и игривый, лиричный:

«Веку мне – «сто лет в субботу». Песнями да баснями, гудками да волынками, присказками-сказками, радостью-весельем от старости отманиваюсь и людей от смерти-тоски отымаю».
И хотя рассказ ведется о суровых и опасных морских походах, но в нем столько красоты, поэзии:

«Дула праматерь морская – пособная поветерь. Наша лодья от Двины до Новой Земли добежала в пятеры сутки. Зверя в тот год выстала несосветимая сила. Целое лето били тюленя, моржа, стреляли оленя. Такой задор одолел – гусли мои паутиной заткало, без них весело!»
Но не только о поморах пишет Шергин. Тут и о мастерах русского севера – о художниках, умельцах деревянного зодчества, сказителях-былинниках. Народная мудрость предстает в коротеньких притчах – «Пословицы в рассказах».
В главе «Древние памяти» Шергин собрал все легенды и сказания о русском Севере – тут о Софье Новгородской, о лопине и Феодорите Кольском, об Ингваре и Филипе Колычеве.
Очень понравился рассказ «Старые старухи» из повести «У Архангельского города».

В главе «Были» рассказываются истории разных жителей Архангельской и Карельской областей - о Матвее Корелянине из Сороки, история геройского спасения старушки из Карелии во время гражданской войны («Офенина бабушка») или сказ старушки в манере былины о подвиге Ивана Широкого из Корелы во время нашествия гитлероцев ( «Золотая сюрприза»).
Сказки же Шергина очень известны – это и цикл сатирических сказок о Шише московском, сказка о волшебном кольце, о Пойге и лисе, о Мартынко и др.

«Неповторимости сказки Шергина, секрет ее красоты как раз и состоит в том, что она в его записи «не опускает свои лепестки». Его сказка сохраняет все особенности неповторимого национального колорита, обороты речи, красоту метких сравнений и остроумных образных словечек»( Ю. М. ШУЛЬМАН)
Сам человек, Борис Шергин, обладал умением видеть радость в жизни и людях, собирать ее и открыть ее в своих рассказах. Он сам так писал об этом:

«Может быть, я не вспомню по частностям тех фактов, которые сладко поражали мою впечатлительность. Очевидно, не факты, а сила радости, рождаемой фактами, неустанно клала свои печати на душе моей. А душа есть вещь непреходящая, нестареющая.
Вот почему веселить может «воспоминание»»
Читать далее
10 понравилось
0
709
AleksandraMerkina
29 декабря 2021
Когда мама принесла из библиотеки эту книгу, я подумала: «Зачем?». Вы только посмотрите на эту книгу: пожелтевшие от старости страницы, нет суперобложки, год издания...1984! Скукота какая-то... Я решила её полистать, чтобы окончательно убедиться в том, что читать эти рассказы я не буду. И начала листать книгу. Так, «Корабельные вожи», «Ингвар», «Шиш Московский»... Так-так, а кто это – Шиш? Может город под Москвой, или название корабля, а может учёный? Меня это заинтересовало, и я решила: только узнаю, кто это, и закрою книгу. Но, как только я начала читать, то в прямом смысле окунулась в книгу, и очнулась лишь когда дочитала все истории про Шиша.
Оказалось, что Шиш – это бедный купец. Несмотря на то, что он вечно попадает в истории, он остаётся весёлым и жизнерадостным. Шиш Московский отличается ловкостью, хитростью, смелостью. Мне особенно запомнились сказки: «Шиш и трактирщица», «Шиш приходит учиться», «Праздник окатка», «Тили-Тили». Он задирист и бесшабашен, не боится смеяться над царём или разыграть судью. Поскольку Шиш постоянно путешествует, то истории происходят с ним в разных местах: «Шиш пошучивает у царя» - в городе, «Куручья слепота» – в деревне, «Тили-тили» и «Шиш приходит учиться» - в дороге.
Видно, что Шиш удалой парень, любит шутки и никогда не унывает. Даже в рассказах, где его хотят казнить, или ему приходится везти на себе тяжёлого мистера, Шиш всегда выходит победителем, несмотря на любые трудности!
Скорее всего, вы удивитесь: как так – вначале я не хотела даже открывать эту книгу, а теперь пишу по ней отзыв. Дело в том, что именно эта книга запомнилась мне больше, чем другие, в первую очередь своим необычным, непривычным нам, несовременным языком. Он вроде бы простой, деревенский, но в то же время песенный, журчащий. Речь в книгах текучая и плавная, как речка. И читаются истории очень легко. Даже немного занимательно во время чтения гадать: «Что это за слово?». Думаю, что и вы не сразу угадаете значения этих слов. Крык – крик; фостик – мне было трудно понять слово, но по смыслу я догадалась – хвостик; амператор – тут всё просто – император; куричья – странное произношение слова куриная; на улку – значит на улицу; оттуль – было сложно понять на какое слово похоже, но потом я догадалась – оттуда; крес – крест; рихмы – рифмы.
И конечно, юмором и описанием задорных поступков Шиша запомнилась мне эта книга. Истории учат нас мудрости, доказывают, что даже из самой сложной ситуации можно найти выход.
Читая эту книгу, я попала в волшебный мир сказов Бориса Шергина!
Читать далее
4 понравилось
0
373