Ретроспектива

– А если в целом, космологи склонны к религиозности?
– Не особо. – Рассел барабанит пальцами по своему монолиту. – В этой области и так столько странностей, что религиозного подтекста нам не требуется. В некоторых восточных религиях высказываются идеи, отчасти напоминающие принципы квантовой механики, но сходство тут довольно поверхностное.
– Ну а как насчет христианских мотивов? Что-то может внушить человеку веру в единого всеведущего Бога, способного воскрешать мертвецов?
– Да нет, Господь с вами. Кроме разве что Типлера этого… – Рассел подается вперед. – А что? Не ударилась же Фицджеральд в христианство?
Убийство – еще куда ни шло, намекает его тон, но уж это…

Ложь, Фил. Ложь, которая в вас предустановлена. «Мой ребёнок важнее, чем твой». «Моё племя важнее, чем твоё». «Мой род -самая важная вещь во Вселенной». Они отравляют всё, что ты воспринимаешь, каждую твою мысль. Ты даже не осознаёшь мир вокруг до тех пор, пока твой мозг не профильтрует, не отцензурирует его и не расплющит в кашу из эгоистичной дарвинистской догмы. Катаракта у тебя на глазах толщиной в четыре миллиарда лет; поразительно, что ты вообще хоть что-то видишь. О, когда-то и от неё была польза, но мы уже давно не в саванне. Поэтому я её сорвал. И, хочу тебе сказать, вид отсюда просто поразительный. Ты не поверишь, насколько далеко я могу заглянуть, когда «любовь», «искусство» и «честь» не застилают взор.

…в обоих случаях это я. И эта другая половина, могу поспорить, не слишком-то счастлива. У нее мозг четырехлетнего ребенка, чувства четырехлетнего ребенка, но ей снятся сны, Став. Ей снится какое-то чудесное место, где можно летать, но каждый раз, просыпаясь, она снова понимает, что сделана из глины. И это существо непроходимо глупо, оно даже не понимает, что это значит. Но кукла хочет вернуться, она сделает все… <…> Очень трудно запомнить хотя бы что-нибудь, когда кто-то сдирает с тебя девяносто девять процентов того, чем ты являешься. Ты уменьшаешься до этого кровоточащего маленького куска мяса, чуть ли не животного…