Русская готика. Вечные истории

Человечество, ведомое историческою судьбою народов, неуклонно стремится более и более к совершенству.

— Вы живы?.. Ну это странно, очень странно! — сказал покойник, пожимая плечами.

Кто дарит свое сердце, тот обещает любить только до тех пор, пока оно бьется, а оно может застыть и сегодня, и завтра; но кто отступается от души своей, тот отдает не жизнь, не тысячу жизней, а всю свою бесконечную вечность.

Душа принадлежит не нам; ее отдавать никому не должно.

Так зачем же говорят, что печаль меняет человека… Неправда! не печаль, а разве радость.

Поздравьте, я, кажется, сошел с ума!

Разве радость сверхъестественное чувство? Разве она не должна быть нормальным состоянием человека?

Ты умен. Ты к славе относишься безразлично, как к игрушке, которая тебя не занимает.

Быть готовым умереть для общего блага, — какой высокий, какой счастливый удел!

Не все то правда, что говорили римляне или греки.

— А какая цель вечной жизни?
— Как и всякой жизни — наслаждение.

Но разве людям доступна и нужна вечная правда, если нет вечной жизни?

Я существую в твоем воображении, а воображение твое есть часть природы, значит, я существую и в природе.

Ему было жаль ее тем сильнее, что горе у нее было не серьезное, а страдала она глубоко.

Весь мир смотрит на меня, притаился и ждет, чтобы я понял его.

Дым заменяет облака, когда их нет.

Всегда тут было такое настроение, что хоть садись и балладу пиши.

С этой минуты гибельная дверь души моей не затворяется ни на мгновение.

Плакать хорошо, очень хорошо, особливо когда не знаешь, о чем плачешь.

Кто хочет учиться, тот уж вполовину выучен.