Slepenā vēsture

… я считаю, время от времени стоит менять место, где спишь, — сны становятся интереснее. 

Теперь, когда поиски давным-давно закончились и в моей жизни все спокойно идёт своим чередом, я начал понимать, что, воображая годами, будто нахожусь где-то ещё, я все это время был только там — на краю обрыва, у заполнившихся грязью следов от колёс в молодой траве, где тёмное небо нависает над дрожащим яблоневым цветом, а в воздухе уже чувствуется похолодание – предвестие снега, который выпадет ночью.

— Ну хочешь, я перед тобой на колени встану? Правда встану, только скажи.

Я все еще плохо понимал ситуацию, но никак не мог сообразить, какой бы такой вопрос помог мне ее прояснить.

За поворотом щеку мне нежно погладили бледные гроздья гортензии, жемчужным облаком выплывшие из тени.

Мы, можно сказать, приятно провели время: по радио играла музыка, Софи, скрестив руки на спинке сиденья, болтала с нами всю дорогу. Я сто лет не видел Фрэнсиса в таком хорошем настроении. «Ты похожа на Одри Хепберн, — сообщил он Софи. — Тебе, наверное, это тысячу раз говорили?» Она угощала нас ментоловыми сигаретами и жевательной резинкой с корицей, рассказывала всякие забавные истории, а я смеялся от души, смотрел в окно и молил Бога, чтобы мы пропустили нужный поворот.

По спине пробежал паучок тревоги, я присел на кровать:

Однако весь сон меня не покидало ощущение, что все это не важно, что у меня есть какая-то более насущная проблема, вот только никак не удается вспомнить, в чем она заключается. Потом я вспомнил и сразу проснулся.