Пан

"...бывает, тебя тащат за волосы, а ты радуешься. Странно устроен
человек. Тебя тащат за волосы по горам и долинам, а если кто спросит, что
случилось, ты ответишь вне себя от восторга: "Меня тащат за волосы!" И
если спросят: "Помочь тебе, освободить?" - ты ответишь: "Нет". А если
спросят: "Смотри, выдержишь ли?" - ты ответишь: "Да, выдержу, потому, что
люблю руку, которая тащит меня..."

Один дает мало,но и это много для него, другой отдает все, и ему это нисколько не трудно; кто же отдал больше?

Видишь ли, Ева, надежда осень странная вещь, да, удивительная это вещь - надежда. Выходишь утром на дорогу и надеешься встретить человека, которого любишь. И что же? Встречаешь? Нет. Отчего же? Да оттого, что человек этот в то утро занят и находится совсем в другом месте... <...> Ева, поразительная это вещь - надежда. Вот я, например, все надеюсь, что забуду человека, которого не встретил нынче утром.

источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать.

Другую любил он, словно раб, словно безумец и нищий. Отчего? Спроси пыль на дороге, спроси у ветра в листве, спроси непостижимого создателя жизни; а больше никто не ответит. Она не дала ему ничего, нет, ничего она не дала ему, а он ее благодарил. Она сказала: «Отдай мне свой покой и свой разум!» И он опечалился только, что она не попросила у него и жизни.

Неподалеку от моей сторожки стоял камень, высокий серый камень. У камня был такой приветливый вид, он словно смотрел на меня, когда я к нему подходил, и узнавал меня. По утрам, отправляясь на охоту, я приноровился ходить мимо камня, и меня словно бы поджидал дома добрый друг.

Ты отдавала все, ты все отдавала, и тебе это было нисколько не трудно, потому что ты была проста, и ты была щедра, и ты любила. А иной даже лишнего взгляда жалко, и вот о такой-то все мои мысли. Отчего? Спроси у двенадцати месяцев, у корабля в море, спроси у непостижимого создателя наших сердец...

"Бывает, и дождь-то льёт, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдёт беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься её расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеёшься и оглядишься. О чём тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно."

Ночи совсем не стало, солнце только ныряло в море и тут же выкатывалось опять, красное, свежее, будто вдоволь напилось глубокой воды.