Дорога перемен

оригинал: "Frank! We'll see you and April later, okay? For a drink?"
перевод: Мы ждем вас с Эйприл! Дербалызнем?

В ее скудных рассказах о родителях ничто не вызывало сочувствия, словно в романах Ивлина Во.

Любая пьеса заслуживает того, чтобы ее играли с полной отдачей.

Дело не в том, что она его не любит, а в том, что не может его ненавидеть. Откуда взяться ненависти? Ведь он... он - Фрэнк.

И он дал себе клятвенное обещание (которое вскоре нарушит) никогда ее не обижать.

…из-за твоего трусливого самообмана насчет «любви», хотя мы оба прекрасно знаем, что между нами не было ничего, кроме презрения, неверия и болезненной зависимости от слабости другого. Вот почему я не могла удержаться от смеха, когда ты сказал о «неспособности любить», вот почему мне невыносимы твои прикосновения, вот почему я больше никогда не поверю твоим мыслям, не говоря уже о словах…

На лицах зрителей застыло изумленное беспокойство, словно тихое организованное бегство стало для них первейшей необходимостью и жить было невозможно, если не вырваться с хрусткого гравия парковки, окутанной розовыми облачками выхлопов, к черному бездонному небу с сотнями тысяч звезд.

Пожалуйста, не лезь с поцелуями и прочим, а то мы опять распыхтимся и ничего не выясним.

оригинал: "All set?" his father was saying. "Let's go to the barber's, then, and get fixed up, and then we'll go on inside. We're going to ride the elevator all the way up to the top."
перевод: — Ну что, ты готов? — спросил отец. — Давай-ка сперва причипуримся, а потом в лифте поедем на самый верх.

- Позвольте, я скажу так: нет ничего настолько определенного, что не могло бы измениться.

- Хочешь содержать дом, ступай работать. Вы хотите иметь славный дом, милый дом и потому беретесь за работу, которая не нравится. Здорово. 98,9% людей так же решают эту проблему, и поверьте, дружище, вам нечего стыдиться. А если кто-нибудь припрется и спросит: "Чего ж вы этим занимаетесь?" - будьте уверены, это придурок, которого на 4 часа выпустили из психушки. Все путем.

— Мам, не лезь, а? Я задал человеку вопрос. Если не хочет отвечать, он, полагаю, сам сообразит, как об этом сказать.

Ну почему все меняется, хотя тебе всего-то надо… хотя ты смиренно просишь того, кто наверху, чтобы кое-что оставалось прежним?

Каждое сообщение безболезненно проскальзывало на задворки сознания и сопровождалось мыслью: ладно, это я после обдумаю, и это, и это, так что мозг оставался свободным и бдительно контролировал ситуацию. Этот способ позволял сохранять нужное выражение лица и отвечать впопад.

Как выразился Джон Гивинс, человеческое жилье - место, где сложный и подчас запутанный жизненный процесс то взлетает, до невероятного гармонического счастья, то низвергается почти в трагический хаос, перемежаясь маленькими курьезными интермедиями; место, где лето бывает сумасшедшим, где порой чувствуешь себя одиноко и странно, где жизнь иногда кажется безрадостной, но потом все встает на свои места.

За годы работы он разглядел в ней крохотные отличия от всех других помещений; она была не хуже и не лучше, а просто иная, потому что «его». Она была его ежедневной пыткой ярким светом и сухостью, его личным эталоном скуки. Комната научила его по-новому отмерять часы: скоро перерыв на кофе, скоро обед, скоро домой, и он привык ориентироваться по пустошам времени между этими удовольствиями, словно калека по приступам боли. Она стала его частью.

Утомленные воспитанием двоих сыновей, к моменту рождения Фрэнка они были далеко не первой молодости и неуклонно уставали все больше и больше, пока окончательно не выдохлись и умерли одинаковой легкой смертью во сне, один через полгода после другого.

Вот так мы оба впали в чудовищное заблуждение – иначе как чудовищным и вульгарным его не назовёшь, – что, обзаведясь семьёй, следует «угомониться» и забыть о реальной жизни.

Барт, сказал он, продается все. На этом свете ничего не происходит и ничего не появляется без торговой сделки. Не веришь? Ладно, вот тебе пример. Скажи-ка, где бы ты сейчас был, если бы твой папаша не впарил мамаше товар?