Зеркало богини молний

"Зеркало богини молний" — жанровое произведение, полностью оправдывающее читательские ожидания, подбрасывающее загадок в нужный момент и при этом написанное весьма приятным языком. Я не могу сказать чего-то совсем критически ужасного про эту работу, хотя есть места, в которых можно было сделать лучше, а за кое-что планирую и похвалить: в тексте и правда есть приятные находки, на которые стоит обратить внимание.

Прежде всего я хочу поблагодарить за описания. Порой в подобном жанре наблюдается некоторый недостаток описаний, а здесь же медитативные, вплоть до перечислений легенд и иных всякого рода безделушек, и подробные описания быта, окружения, костюмов и особенно природы сочетались со стремительными действиями и диалогами. Пожалуй, более всех прочих мне полюбился именно пролог, где разговаривают друг с другом и спорят два божества, и я бы с интересом прочитала, на самом деле, про взаимоотношения богов в этом сеттинге — возможно, даже отдельной книгой или небольшой повестью, настолько это оказалось любопытно.

Как можно было догадаться по выделенным мной цитатам за время прочтения, боле прочих мне симпатична Госпожа лазоревых облаков, и если она больше не появится в сюжете, то я буду крайне опечалена: образ создан достаточно детализированный и вместе с тем интригующий, да и Госпожа лазоревых облаков похожа на богиню. Она в достаточной степени капризна, она может спорить на волшебные дворцы с коллегами по пантеону и любит вмешиваться в судьбы смертных, ведь те для неё — не более, чем игрушки.

Говорят, что Госпожа лазоревых облаков горы Тайшань всегда появляется в сопровождении дождя и молний. Когда начинается гроза, значит богиня поблизости и может услышать молитвы. Она летает на золоченой повозке, запряженной тремя птицами, и живет на самой вершине горы в скрытом туманами дворце, который не может отыскать ни один смертный.

И позвольте я покажу пару описаний из пролога:

Аромат благовоний от множества курильниц кружил голову, тяжелые парчовые занавеси цвета заката плавно колыхались на ветру, белоснежные императорские пионы в расписанных золотом вазах украшали каждый угол комнаты.

Если говорить в целом об интересно сделанных и раскрытых образах, то больше впечатлили Чжан Хаофэнь, госпожа Фань и госпожа Ван — наверное, даже больше (что странно), чем главные герои, пусть и богато рефлексирующие. Чжан Хаофэнь, несмотря на то, что является временным антагонистом, которое герои благородно побеждают, чтобы освободить всех пленников, прописан как минимум в диалогах довольно хорошо; и даже жаль, что этого персонажа так быстро слили: грешным делом хочется подозревать, что он ещё вернётся и что заколотили его не насовсем. Не менее прекрасны и госпожа Фань и госпожа Ван: каюсь, каждый раз меня радуют прописанные женские образы.

Порадовало в прологе и внимание к нюансам этикета:

Позади девушки на почтительном расстоянии в несколько десятков чжанов склонили колени три придворные дамы, не смеющие даже головы поднять в императорском храме.

Единственное, где-то в первой главе, уже после прочтения пролога, как только появляется Ли Вэй, закрадывается подозрение, что он и есть сын той самой женщины, которая:

...прибыла сюда из другой страны, она ничего не знает о наших нравах и законах, но она почтительно склонила колени предо мной, точно не знала в своей прежней жизни других богов.

Подозрения становятся уверенностью после сцены с исторической пьесой, рассказывающем нам о том, что же случилось в императорском дворце и в каком сейчас состоянии находится политическая элита, — к слову, хочу похвалить именно за такое введение лора: выглядит весьма свежо и хорошо интегрируется в общее полотно повествования. Впрочем, есть один смутивший меня момент:

Ее роль могла достаться лишь одной деве в этом тереме — красавице Яньжуй, которая несла свадебную императорскую корону и расшитый фениксами алый наряд с неповторимой грацией и торжественностью.

Неужели проститутке, пусть и элитной, пусть и актрисе, позволено носить расшитый фениксами наряд вовсе? Помнится, я читала, что некоторые символы на одеждах были позволены только людям определённых сословий. Конечно, тут мир авторский, но кажется, что императорская семья и в этом сеттинге ассоциируется и активно использует фениксов да драконов как символ власти, так что логично было бы ожидать, что всё-таки возникнет некоторое разделение в одежде, закреплённое законодательно. Впрочем, может, актёрам и правда позволялось.

Но вернёмся к началу текста и попробуем пойти последовательно.

Еще из детства он запомнил, что матушка называла такую форму глаз красным фениксом и гордилась, что передала сыну свою семейную особенность.

Никогда не устану писать про фэнхуанов, особенно учитывая то, что в язык текста введено уже достаточное число китайских слов.

Теперь, в непосредственной близости, Ли Вэй мог разглядеть вора: молодой юноша своим изящным обликом скорее напоминал столичного повесу, чем воина.

Ох уж эти старые юноши...

— Я же сказал: верни по-хорошему! Или пущу на шапку!

Забавно, кстати, учитывая, что это обращение к лису-оборотню.

Школа Хуньюн располагалась на вершине горы Хуашань, так высоко, что долину у подножья было не разглядеть, а до Небожителей было ближе, чем до смертных.

Понравилось описание того, насколько высоко располагалась школа. Да и хотелось бы отметить активное, но не чрезмерное использование аутентичных идиом: видно, что была проведена работа.

— Если не пускаете, дайте хоть глоток воды, гуй вас дери! — надрывно воскликнул мужчина, худой и согбенный под тяжестью груза.

Не меньше порадовало отсутствие чертей и практически полное отсутствие демонов, а вместо них — гуи. Прямо-таки приятно.

Похвалить хочется и за то, как были переданы многочисленные разговоры в поместье Чжана Хаофэня: от похвалы интерьера и экстерьера обсуждения гостей перетекают то в сплетни о хозяине и его коллекции диковинок, то в похвалу блюд, то в тревожные шепотки о том, что-де в его подвале заперты совсем уж звери. Позвольте процитировать:

“Поместье действительно роскошное! А какие виды!.. Лучшего места для прогулки в горах не найти”. “Откуда взялся этот господин Чжан? Еще несколько лет назад про него ничего не было слышно”. “Не терпится увидеть его коллекцию диковинок”. “Все ведут себя так, будто империю не захватили полчища варваров, какое лицемерие!” “С ним стоит быть осторожнее, он могущественнее, чем кажется”. “Утка просто восхитительна, попробуйте еще!” “Слышал, его подвал полнится чудовищами…”

Есть и в описании поместья любопытная деталь, играющая как на раскрытие того, что господин Чжан — никто (и звать его никак), так и на местные культурные обычаи, подчёркивание того, что предками принято гордиться и всячески их поминать:

За богатым фасадом легко было не увидеть главного: табличек с именами предков было всего две. И хотя каждая из них представляла собой тонкую пластину из благородного черного дерева, натертого до блеска, и украшенную узорами в виде облаков. На поверхности каждой золотыми письменами были выведены имена предков: Чжан Мин и Чжан Цзымин. Как все вокруг и говорили, родословная Чжан Хаофэна не была ни богатой, ни известной, и эти имена ровным счетом ничего не говорили Ли Вэю.

Более глобально поругать хотелось бы — опять — за сноски. Несмотря на то, что они информативны и почитать их хочется, есть моменты, когда текст из сноски прямо-таки просится в основной текст, причём более распространённым. Например, вот тут:

Столица в огне, ваны и гогуны сражаются за власть, императорская армия распалась, в провинциях вспыхивают мятежи.

Чиновники 1-го ранга, ближайшие родственники императора, оба титула часто переводят как “князь” или “принц”.

В сноске даже приведена ссылка на конкретную страницу википедии, но мне было бы гораздо любопытнее как читателю узнать, а что именно за дрязги у ванов и гогунов между собой — почему одни считают себя более право имеющими, чем другие? Какие кланы там сражаются? Понимаю, что это очень уж дебри дворцовых интриг, но если учесть, в каком печальном состоянии находится правящая верхушка, кажется, что в стране должно быть несколько неспокойно, а основной темой для обсуждений и слухов станут именно войны между жаждущими власти ванами и гогунами. И тут можно было весьма хорошо и вплети лор, и прояснить состояние мира, и вбросить деталей; да и кажется, что в будущем в работе политическая как минимум может использоваться. И уже здесь можно вбросить любопытных фактов. Но, конечно, я не настаиваю на том, что моё мнение — единственно правильное.

А ещё иногда возникает тавтология, причём в использовании довольно сильных и акцентных слов:

Ее танец был дик и неистово страстен, жесты и взгляды — то дерзкие, то отчаянные. [абзац] Девушка завершила свой неистовый танец, ее ленты плавно осели на пол, а она сама склонилась в глубоком поклоне.

Как будто одного неистовства уже достаточно.

Насколько я понимаю, на данный момент работа не завершена — и я очень желаю писательнице её завершить. Как по мне, уже есть, чем гордиться.