любовь – первоисточник искусства.

в эту среду они наткнулись на ресторан, в витрине которого красовался для привлечения публики двухметровый хот-дог. Огромной сосиске, зажатой стоймя между двумя половинками булки, пририсовали лицо, ножки и ручки, она сама себя поливала горчицей из тюбика и облизывалась, будто предвкушая удовольствие съесть саму себя. Вот, подумал Анри, воплощение всего самого отвратительного, что производит современный мир.

Заржал весь класс, прыснула даже мадам Аджи. Она только что объяснила ученикам, что означает слово “всеядный”, и записала его на доске, но Диего на доску не взглянул, а слушал невнимательно, поэтому услышал “псеядный” и решил, что медведи, шимпанзе, лисы, кабаны и даже белки, крысы, ежи и сам человек питаются псиной, то есть поедают собак! Он высказал вслух свое возмущение и отвращение, чем страшно всех развеселил.

– А ты, Диди, дрожишь, когда думаешь о смерти?
– Когда думаю о своей, никогда.
– А! Значит, ты веришь в Бога?
– Нет веры без сомнений, Мона.
– То есть как это?
– То есть я сильно в нем сомневаюсь.

Он совершенно искренне хотел знать, когда человек перестает играть. Где тот порог, тот возрастной рубеж, переступив который люди теряют вкус к тому, чтобы выдумывать и тут же, не сходя с места, разыгрывать всякие истории? Когда отмирает эта способность легко переноситься в другой мир, превращать все вокруг в за́мок, космический корабль или прерии Дикого Запада?

– Папа говорит, что чем больше у человека денег, тем меньше в нем доброты. И добавляет, что сам он очень добрый, – рассмеялась Мона.

детство – такое время, когда жизнь ради видимого удобства загромождается ненужными и уродливыми вещами.

Овидий описывал засыпание как вход в огромную пещеру, где, томно раскинувшись, возлежит бог сна. Эти чертоги недоступны для Феба, повелителя Солнца. Мона узнала от деда, что путешествия в таинственные, зыбкие области сна определяют ритм отмеренной нам жизни. Поэтому никак нельзя пренебрегать прогулками по этим краям, где мы вновь и вновь оказываемся еженощно.

большинству детей болезнь представлялась чудесным избавлением от школы.

Ему не хотелось позориться в глазах внучки и беззастенчиво оправдывать ложь, пусть даже цель ее самая благородная. Такие важные нравственные проблемы нельзя обсуждать наспех. Как объяснить девочке, приученной к честности, что, кроме правды и лжи, бывают еще промежуточные, компромиссные варианты?

Призраков прогоняют смехом.

Об этом замечательном методе, который не очень-то вязался с внешностью такого солидного, серьезного гос подина, как Анри Воймен, он узнал из чудесного мульт фильма Миядзаки "Мой сосед Тоторо". Там в самом начале семья переезжает в давно пустовавший дом, и отец учит двух своих дочек разгонять нечисть смехом, пусть даже напуск- ным. И это действует: тени разбегаются.

И пусть наши поступки, жесты и привычки иной раз выбиваются из житейской колеи, из череды однообразных действий, на которые нас обрекают наши нужды, - это все не имеет значение, если наша цель - танцевать свою жизнь.