Потери - вот к чему готовит нас детство. И первая из них - потеря самого детства. Теряя, мы понимаем его ценность и понимаем,что теперь постоянно будем всё терять......
Обычно думают, что взрослеть значит что-то накапливать: опыт, знания, материальные блага. Но это не так. Взрослеть значит терять.

“Что я делаю, меня же будут ругать за то, что я плакала!” – вот первое, что пришло ей в голову. Просто удивительно, как легко дети чувствуют себя виноватыми за самые естественные эмоции.

Люди, как дороги, бывают прямые, а бывают с поворотами.

Потери – вот к чему готовит нас детство. И первая из них – потеря самого детства. Теряя, мы понимаем его ценность и понимаем, что теперь постоянно будем все терять. Понять недолговечность всего – необходимое условие, чтобы научиться в полной мере жить в настоящем. Обычно думают, что взрослеть значит что-то накапливать: опыт, знания, материальные блага. Но это не так. Взрослеть значит терять. А жить значит уметь принимать потери. И быть готовым в любой миг распроститься с жизнью.

Меланхолия – это когда не происходит ничего, кроме того, что проходит.

Анри же любил цитировать “Искусство быть дедом” Виктора Гюго и при каждом удобном случае повторял один из его главных принципов передачи знаний: не важно, понимает ли ребенок сразу все, что ему говорят; все новые слова проникают в его мозг, как семена в землю, укореняются там, и в свое время из них вырастут и зацветут прекрасные деревья. Главное – не лениться бороздить почву и разбрасывать семена.

Человек - бледная тень богов, а мнит себя звездой, подобной солнцу.

– А ты, Диди, что выбрал бы между Францией и Италией?

– Между Францией и Италией – Альпы.

-Ну видишь, Диди, желтые листья осенью станут оранжевыми, но, может быть, если я буду очень долго смотреть на этот желтый цвет, он впитается в меня? И может быть, этот рай для красок находится у меня в уме!
Она улыбнулась поэтической красоте собственной мысли.

если хочешь проникнуть в суть гениального художника, не всегда следует полагаться на мнение специалистов.

Наивно думать, что искусство существует только затем, чтобы украшать нашу жизнь красивыми вещами. Это ошибочное мнение. Скульптура, живопись, фотография, литература, музыка и театр обращены к глубинным слоям нашего существа и обостряют глубинные эмоции, в том числе наши страхи.

Мона сто раз повторила:
– Это случилось само собой, просто так!
Отец не верил:
– Просто так не слепнут!
И зря не верил, люди слепнут и “просто так”.

В машине Мона плакала и била себя по вискам. Мать удерживала ее, хотя, по правде говоря, ей и самой хотелось постучать по хрупкой головке дочери, как делают со сломанным механизмом, тупо надеясь, что он опять заработает.

Это и есть энергия, овладеть которой стремится живопись: быть открытым жизни, улыбаться жизни, даже когда все еще смутно и неясно, темно и бесформенно, когда в мире хаос и пустота, потому что это лучший способ сделать так, чтобы это счастье не оставалось на потрясающем и загадочном портрете сидящей в лоджии женщины из эпохи Возрождения, а передавалось всем людям.

– Диди, а что я скажу маме с папой, если они спросят, как зовут психиатра, у которого мы были?
– Скажи, что его зовут доктор Боттичелли.