Бог сохраняет все

В притихших этих улочках лишь ветер

то вяло ворошит изнанку мертвых

пожухших листьев, то взмывает вверх,

к оцепеневшим чужеземным флагам…

Быть может, жажда вымолвить хоть слово

неслышащей тебе, быть может, страх

пред ночью неминуемый, быть может,

строчить велит инерция… Давно

жизнь перестала быть сердцебиеньем

и состраданьем, превратившись в плеск

холодной крови, зараженной смертью…

Знай, милая газель моя, что та –

та старая герань еще пылает

среди развалин сумрачных… Неужто

и смерть, подобно жизни, разучилась

нас утешать в утрате нас любивших?

(«В притихших этих улочках», перевод И.Бродского)

«Избранные творения» С.Квазимодо

Кавафис ОДИН ИЗ БОГОВ

Сгущались сумерки над центром Селевкии, когда на площади возник один из Них. Он шел – неотразимый, юный, статный, в глазах – сиянье знанья, что бессмертен, копна надушенных волос черна как смоль. Прохожие таращились, стараясь понять, откуда он – сирийский грек? заезжий чужестранец? Те, однако, кто повнимательнее, догадавшись, невольно пятились. И, глядя вслед фигуре, поглощаемой аркадой, ведущей сквозь сумятицу огней в квартал, что оживает только ночью с его распутством, оргиями, буйным разгулом сладострастия, они пытались распознать: который это из Них, и в поисках каких земных запретных радостей он пожелал сойти на мостовую Селевкии с горних высот – обители Благословенных.

Кавафис БОГ ПОКИДАЕТ АНТОНИЯ

Когда ты слышишь внезапно, в полночь, незримой процессии пенье, звуки мерно позвякивающих цимбал, не сетуй на кончившееся везенье, на то, что прахом пошли все труды, все планы, все упования. Не оплакивай их впустую, но мужественно выговори "прощай" твоей уходящей Александрии. Главное – не пытайся себя обмануть, не думай, что это был морок, причуды слуха, что тебе померещилось: не унижай себя. Но твердо и мужественно – как пристало тому, кому был дарован судьбой этот дивный город, – шагни к распахнутому окну и вслушайся – пусть с затаенным страхом, но без слез, без внутреннего содроганья, – вслушайся в твою последнюю радость: в пенье странной незримой процессии, в звон цимбал и простись с навсегда от тебя уходящей Александрией.