Цитаты из книги История уродства

Христианская традиция предпочитала не вспоминать, что Сатана некогда был ангелом и соответственно должен обладать ослепительной красотой.

Подобно тому как картина выглядит завершенной, если в надлежащем месте положить темную краску, мир вещей прекрасен даже при том, что в нем есть грешники.

И тогда со всех сторон злобно завопят: " Это уродство! Вы лишили нас музыки слова, вы нарушили гармонию звука и плавности ритма!" Конечно нарушили. И правильно сделали! Зато теперь вы слышите настоящую жизнь: грубые выкрики, режущие ухо звуки. К черту показуху! Не бойтесь уродства в литературе. И не надо корчить из себя святых. Раз и навсегда плюнем на алтарь искусства и смело шагнем в неоглядные дали интуитивного восприятия! А там, покончив с белыми стихами, заговорим свободными словами.

...склонность к истязаниям заставляет задуматься, дьявол ли толкает людей к жестокости, или же естественная тяга к жестокости заставляет воображать оправдательную и возбуждающую причину - союз с дьяволом.

Красота важна прежде всего потому, что уродство осквернить невозможно, а ведь именно в осквернении и заключается сущность эротизма.

Жорж Батай

Не стоит забывать, что во все времена народ возбужденно сбегался поглазеть на смертную казнь. Если сегодня мы представляем себя людьми "цивилизованными", возможно, причина лишь в том, что кино предоставило в наше распоряжение сцены насилия, которые не смущают совесть зрителя, ибо изначально маркируются как ненастоящие.

Жестокость может родиться не только из ненависти или извращенного желания увидеть чужой позор, но нередко и из чрезмерной любви и гипертрофированного почитания.

Достаточно сказать, что существует искусство для необразованных, как существует искусство для образованных, и что следует уважать различие между этими двумя «вкусами», как уважаем мы различия в религиозных верованиях или сексуальных предпочтениях.

В 1919 году Фрейд написал эссе о жутком (Unheimliche). Это понятие уже давно употреблялось в немецкой культуре, и Фрейд нашел в словаре определение Шеллинга, согласно которому жуткое - «это все, что должно было оставаться тайным, сокровенным, и выдало себя».

Греческая культура не предпологала, что мир в целом непременно прекрасен.

В эпоху Возрождения и последующий период, в атмосфере повышенного интереса к человеческому телу и его красоте, наблюдается тенденция «приукрашивать» физическую боль, так что в центре внимания оказывается не столько мучение, сколько мужество или женственность, с которыми Святой его переносит.

В средневековом искусстве мученики, как правило, не обезображены истязаниями - в отличие от Христа. В случае Христа подчеркивается, сколь несоизмеримо велика принесенная жертва, а в случае мучеников, дабы побудить следовать их примеру, показывается ангельская безмятежность, с которой они приемлют судьбу.

… каждой вещи присуща определенная степень красоты в той мере, в какой она отвечает соответствующей идее; поэтому прекрасными можно назвать девушку, кобылу, горшок, хотя каждая вещь по сравнению с предыдущей представляется безобразной.

Простые люди рожают детей; те же, кто взра­щивает аристократизм духа, порождают красоту и мудрость.

Одни формы искусства несут идею утраченной гармонии (работая в русле возвышенного и трагического, вызывая тревогу и напряженность), другие несут идею гармонии обретенной (работая в русле прекрасного и изящного, даруя безмятежность), а есть такие формы, которые передают идею гармонии утраченной и неудавшейся, — эти формы имеют дело с комическим, выражаемым через утрату, снижение или же через автоматичность нормального поведения.

Аристотель (Поэтика, 1448b) писал о возможности создавать прекрасное, мастерски подражая отталкивающему, а у Плутарха (De audiendis poetis - Как слушать поэтические произведения) сказано, что безобразное, изображенное в произведении искусства, остается таковым, но при этом как будто озаряется отблеском красоты от мастерства художника.

…все синонимы прекрасного отражают реакцию беспристрастной, незаинтересованной оценки, почти все слова со значением безобразный подразумевают реакцию неприязни, а то и сильного отвращения, ужаса, испуга.