Фонтаны под дождем

18+ Молодой человек впервые в жизни бросает девушку и в этой необычайной для него ситуации хочет сполна насладиться своей властью. Другой молодой человек в студенческом спортивном клубе рассчитывает добиться наивысшего мастерства в искусстве владения мечом. Иисус Христос является юному пастушку, и тот ведет детей в крестовый поход. Застенчивая экономка годами безмолвно поклоняется университетскому профессору и поэту, и однажды он приглашает ее с собой в паломничество по буддийским храмам, где ей...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

449 ₽360 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,9

259 оценок

5
29%
4
45%
3
22%
2
2%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 278Хотят прочитать 1072

Рецензии

laonov
13 марта 2026
Булочка с изюмом (рецензия a la Proust)
Посвящается Мадлен
У меня, наверно, депрессия..
Звучит странно. Это как если бы негр, галантно провожая закат, на берегу океана, вдруг вздохнул, оглядев себя и сказал бы: боже… какой я чёрный, оказывается. Я даже не вижу своих рук. Я.. как призрак, влюблённый в смуглого ангела.
Хм.. рука куда-то побежала. Забавно. А, это крабик. Слава богу.. Словно мой сон сбылся: моя бесприютная и озябшая рука, так часто бегает к любимой по ночам… к её постели, и, словно котёнок, свернувшись под ней, спит и видит чудесные сны… слушает стоны и корабельное поскрипывание кровати, словно в восьмибальный шторм.
Если бы моя рука ласкала сейчас прекрасную смуглую девушку, то мне, наверное, казалось бы, что её ласкает — ночь и робкое пение птицы в ночи. Моя рука стала бы ночью и пением птицы.
Интересно, если бы русская смуглая красавица узнала о моих мыслях, что бы она почувствовала? Что её ласкает ночь и.. пение птицы, ставшей моей рукой?
Она бы поверила в мою небесную любовь.. если бы моя рука — стала пением птицы? Русские, говорят, романтики. Может и поверила бы..
Есть в женщинах этот древний, ангелический порыв.. нет, не к любви «втроём» и с птицами, упаси боже, хотя это по своему романтично, а к тому, чтобы её ласкала сама природа, жизнь, чтобы человек как бы распался на атомы красоты и счастья и к плечам женщины, нежно прильнула бы сирень.. к её коленям — непоседа-светлячок, а её милых губ, коснулся бы солёный ветер с океана.
Я выбирал рассказ на вечер, с таким желанием, чтобы мне не захотелось покончить с собой.
Или у вас так не бывает?
Мне показалось, что рассказ, с весёлым названием - «Булочка с изюмом», идеально подойдёт для этого (он входит в сборник рассказов Мисимы из 7 рассказов, только недавно впервые переведённых на русский язык).
Что может быть экзистенциального и мрачного, в булочке с изюмом? Разумеется.. если вы не женщина, борющаяся с лишним весом и подпавшая под чары булочки (в час ночи!), словно это заколдованный принц, и провели с этим принцем чудесные полчасика в постели, ставшей после этого блаженно смятой.. как крыло, и даже.. даже, словно бы счастливой и улыбающейся своими сотнями чеширских складочек.
Ах, что может быть прекрасней.. женщины и булочки в постели?
Господи! Почему я.. не булочка с изюмом, в постели смуглого ангела на 23 этаже? Может тогда, мы смогли бы быть вместе, может тогда.. поверили бы в мою любовь.
Воспитательница в детском саду:
Ты кем хочешь стать, когда вырастешь?
Поэтом!
А ты?
Музыкантом!
Ну а ты, Егор?
Космонавтом!
Мальчики.. какие вы замечательные и умненькие!
А где Саша? Господи… зачем ты залез под кровать? Вот непоседа.. (опускается на колени и заглядывает под кровать, словно общается с барабашкой) ты кем хочешь быть, когда вырастешь?

(робкий голос из под кровати) — булочкой с изюмом..
Тот же опрос, но уже не в детском саду, а после смерти, грозный ангел спрашивает души:
Так… ты прожил хорошую жизнь. Егор — ты будешь аквалангистом.
Но я хотел быть космонавтом!
Есть «вакансия» очаровательного сумасшедшего в психиатрической больнице. Он летает в космос, каждую ночь. Иногда даже прилетает обратно. Хочешь?
Ладно, буду аквалангистом. Только… не с сумасшедшем доме, доктор! То есть, ангел!
А ты, Афанасий, будешь в следующей жизни, поэтом. Потому что у тебя прекрасная душа..
Так.. а что это за светлячок, который забился под мой хитон? Щекотно, господи! Перестань! Как тебя зовут, светлячок?
Саша..
- Хм.. Саша. Что тут у нас написано о тебе в книге Жизни? Ты прожил странную жизнь. Ты любил Травку.. больше жизни. Ты колумбиец?
Русский я (робко ответил светлячок).
А, вижу. Тут сносочка: Травка — это прозвище твоей любимой девушки.

Ты любил в жизни одну только Травку, как бога и небо любят. И вы были не вместе? Странно. О такой любви мечтает каждая женщина..
Кем же тебя сделать в следующей жизни, чтобы тебя полюбила твоя красавица? Поэтом? Космонавтом?
Значит так. Ты будешь, Саша — булочкой с изюмом.
Не свети, успокойся. Вы будете вместе. Каждую ночь ты будешь в постели своей московской красавицы..
Как я ошибался.. мне снова захотелось умереть. После булочки. Я про рассказа Мисимы, конечно, а не просто, про булочку.
Хотя, у меня такое состояние, что если бы прочитал сказку про Репку или Маленького принца, мне, возможно, тоже захотелось бы покончить с собой.
Сюжет — экзистенциальный. Мне кажется, я дышу воздухом родной планеты, когда читаю такое.
Всё вроде бы идёт хорошо и мирно в рассказе, «по земному», и вдруг.. начинаются страдания и обнажается безумие мира, и свет женщины сияет во тьме, как маяк… и я вслух шепчу: ну вот, Саша, ты вернулся на свою родную планету, где есть чем дышать. Как в детстве, в деревне, помнишь?
С братом старшим выходили из автобуса на открытой всем ветрам и небесам, дороге, словно бы взятой из картины Шишкина, и так сладостно пахло деревней и полем и небом и пением птиц, а брат говорил со смехом: дурачок.. это не деревней пахнет: навозом..
Некий японец, со странным прозвищем — Джек, приняв барбитураты, приехал на автобусе в одно глухое место возле вечернего океана.
Он идёт на встречу, в темноте…
Мне сначала показалось, что группа молодых людей назначила тут свидание, в дали от города, чтобы… покончить с собой на берегу красоты.
Но я ошибался (напоминаю — у меня депрессия. Точнее — у моей депрессии — депрессия).
Джек идёт к друзьям, которые ждут его недалеко от океана.
Их много, около 40 человек. Это тусовщики в джазовом кафе, которые договорились тут проводить конец лета и встретить рассвет.
Это некий бунт против буржуазного мира: совсем недалеко — роскошный пляж, где отдыхают буржуа.
Но у них всё будет по другому. Понравилась мысль Мисимы: чтобы излечить мир от глупости, нужно очиститься через глупость..
Почти по-русски: подобное лечат подобным. Как с водочкой..
Джек, год назад пытался покончить с собой в такую ночь, и теперь он словно бы чуточку умер: он стремится сбросить с себя всю материальность жизни и стать — прозрачным (рикошетом вспомнился чудесный роман Набокова — Приглашение на казнь, где гг был осуждён и приговорён к смерти за свою «прозрачность»).
Моя попытка суицида была 2 или три года назад, зимой. Боюсь всей памятью обернуться и точно узнать это: бочком памяти теперь оборачиваюсь. Бочком сердца — живу. Я как месяц во тьме: полнолуния жизни давно уже нет: большая часть меня скрыта во тьме..
Когда Джек шёл к друзьям и думал о том, что он — сливается с темнотой и как бы проходит между частицами темноты, я словил интересное ощущение.
Когда я ещё жил.. т.е., когда я встречался с чудом всей моей жизни — московским смуглым ангелом, (ах, словно это было вчера!) я шёл к ней на свидание в темноте, и мне казалось от счастья, точнее, моему счастью казалось, словно моё тело нежно погасло, как свет в окошке и стало счастьем и звёздным светом…
Мне (нам?) казалось: вот любимая удивится.. ведь до неё дойду уже не я, я — стал пением птиц, лунным светом, шелестом листвы в темноте, и даже вон той сиреневой дрожью рекламы вдалеке, которую хочется сорвать, как букетик — красоты.
Любимая сидит на лавочке… а к ней прихожу не я: нежный ветерок касается её плеча. Голубоглазый цветок расцветает у её милых ножек: робко целует её ножку, а она даже не замечает! Милая.. Вот, ещё раз, и ещё… ах, заметила и улыбнулась.
Светлячок сел на её карие волосы и запел — светом, вечную песню любви, и любимая поправила причёску и светлячок оказался на её безымянном пальчике, и мой смуглый ангел, увидев это чудо на своём пальчике, улыбнулась и прошептала: как обручальное колечко..
Где же мой непоседа? (смотрит на часы, блеснувшие у неё на запястье — нимбом робкого святого.
О мой смуглый ангел.. наверно наша трагедия в том, что мы встретились с тобой в телах мужчины и женщины.
Если бы я был светлячком, или травкой у твоих милых ног.. мы были бы до сих пор, вместе.
Ты бы вышла.. за светлячка? Твой любимый человек не ревновал бы тебя.. к светлячку?
Представляешь, как нежно было бы? Ты занимаешься любовью со своим любимым.. ты сверху, а на твоём правом плече — сижу я, светлячок, и пою тебя: от любви к тебе.. я превратился в свет, в нежную дрожь света. Я целую светом, твои милые плечи.
Молодые люди — как и положено юным сердцам — нежно бунтуют, против буржуазного мира, против мира, как такового.
Они провожают лето.. они танцуют, свои милые и дикие танцы, словно аборигены.
Ну и какие же аборигены, без.. кровопролития? Нежного?
На костре зажаривается свинья. Кто-то принёс живую курицу.. в руке: на заклание. Кто-то разрисованный (тело), кто-то, кто танцевал только что дикие танцы.
И Джек думает: и это он мне недавно говорил, что ему очень одиноко и что депрессия его накрывает так, что нечем дышать?
Тут, конечно, тропки ветвятся. Все мы помним пронзительный момент из концовки советского фильма Русалочка, когда несчастная девушка танцевала на берегу океана, с улыбками.. одна, а Фея презрительно осекла грубый смех людей: что вы смеётесь, идиоты. Она же утром умрёт!
Это тоже, выход: боль и тьму души — перевести в танец и творчество. Иногда это помогает. Иногда..
Но Джек этого не понимает. Он это понял, когда попытался покончить с собой в такую ночь, год назад.
С другой стороны.. наверное, Джеку стала понятна одна страшная истина: если ты борешься, как твои друзья, с буржуазностью и пошлостью жизни, то весь твой бунт — равен пшику, потому что ты лишь гримируешь эту пошлость жизни и её мещанство.
Быть может это лучшее определение морали? Она.. как влюблённый сумасшедший, который из ревности убил любимого человека, а потом со слезами на глазах, заботливо гримирует.. остывающее и покрывающееся синевой, лицо возлюбленного.
Милые бунтари на берегу океана.. стали похожи на мещан, с которыми они боролись: убили невинную птицу.. танцевали как идиоты, а утром.. рассвет обнажил, словно отлив — мещанство: бутылки пустые из под пепси и пива, початки кукурузы недоеденной..
Чудесный эпизод в этой оргии бунта против мещанства: друг Джека, и, как я понял, его и (Мисимы), альтер эго — накачанный чувак (он впал в некую ментальную спячку: замутил кристалл души в себе и прозрачности, убегая от безумия и мещанства мира — в мышцы, в почти нарцисстическую модальность самопознания. Как мне кажется, символ чудесный, потому как такие «мышцы» могут быть и духовными и мышцами памяти, когда мы со сладострастием почти накачиваем себя наукой, языками, творчеством, религией, моралью.. не важно, искренне думая, что мы бунтуем и преодолеваем мещанство жизни, а на самом деле… у нашей души, и памяти, да и жизни, просто мышцы становятся как у нежного и одинокого неандертальца).
Так вот, этот его мускулистый друг (напоминаю — альтер эго Мисимы и Джека: спящая душа), тоскует на вечеринке, потому что на неё не пришла его новая подружка, удивительной красоты.
Джеку на миг показалось, что она наверно такая красивая, что должна светиться в этой тьме.
А мне показалось.. что Мисима вот-вот опишет моего смуглого московского ангела. Я бы не удивился.
Я уже привык, что Апдайк, Дадзай и Пруст, пишут о моём смуглом ангеле, упоминая даже такие мелкие детали, как глаза — чуточку разного цвета, я привык, что на картине Уотерхауса — Северный ветер, изображён мой смуглый ангел.
Я привык.. что все века, как бы нежно воспевают мою московскую красавицу.
Я искренне ждал, что Мисима и тут опишет её.. дивную.
Ну а пока, Джек, в этой тьме мировой, коснулся руки — Кико, своей подруги.
Мисима чудесно пишет об этом: «тонкая, как фитиль от лампы — рука..»
Вот это томление мужчины по свету, как по женщине.. или наоборот, изумительно в этом моменте.
Словно жизнь мужчины гаснет во тьме жизни, и лишь женщина может её осветить.
И как же бесконечно жалко, что и в рассказе, и в жизни, мы часто не видим этот Свет жизни, замыкаясь на себе, или на монстрах жизни: гневе, обидах, морали, сомнении, эго..
И снова воздух моей родной планеты: Мисима описывает, как после попытки суицида, (Джек вспоминает), он очнулся в больнице и понял одну грустную истину: мир — безнадёжен. Ничего не исправить. Остаётся только пойти на поправку.
Джек и пошёл.. к себе домой. И там как раз состоялась легендарная встреча его.. нет, не с любимой девушкой, не с моим смуглым ангелом (я бы с ума сошёл.. но порадовался бы за Джека. А может, потому и порадовался бы, что сошёл с ума?).
В своей тёмной квартире, Джек читает какую-то старую поэму, об одиноком богоборце, который полюбил.. акулу.
Символ чудесный: полюбить то.. что тебя убивает. Почти по Ницше. У Ницше, если верно помню, есть такая строчка: если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя..
Но Ницше бы удивился, что можно заняться сексом.. с бездной. Хотя многие из нас, в депрессии и отчаянии, знают этот грустный разврат: мы занимаемся сексом с жизнью, с тишиной… Курт Кобейн выразил это ёмко: никто не умрёт девственником: жизнь поимеет всех.
Полюбить то.. что тебя убивает: это ведь — про любовь?
Мы же прекрасно знаем, что большинство людей — нормальны, ибо — преданы жизни, а не любви, и потому при космических перегрузках (8 Джи!) боли в любви, словно их готовят на центрифуге к полёту к далёкой звезде Викрам, отрекаются от любви, ради жизни, приучают сердце — не любить и забыть о любимом.
И лишь немногие избранные.. «космонавты» любви, или как их часто называют — крылатые мазохисты (господи.. Саша! ну кто, кто их так называет!?), остаются верны любви до конца. Верны любви и боли..
Джек очень проголодался. Идёт на кухню.. а там, на полочке — забытая, как Хатико, булочка, уже надкушенная сильно. И по стенке — ползут муравьи.
Как мне кажется, тут Мисима чудесно обыграл известную картину Дали — Постоянство памяти. Часы есть и в рассказе: будильник, который никогда не звонил, лишь отмеривал время: никогда не звонящий будильник.. это ведь мастурбация будильника. Мастурбация времени. Солипсизм времени: тьма… времени.
А вот дальше начинается — Ад. Словно я прилетел на свою родную планету и меня там встречают с хлебом солью, кареглазые инопланетяне. До того это всё «моё», точнее — боль моей жизни.
В комнату Джека, похожую на Ад Данте, вваливаются, вдрабадан пьяные — парень и девушка, и падают со смехом, на пол.
Как не сложно догадаться, парень — это тот самый накачанный парень, альтер эго Джека (и Мисимы), а девушка.. та самая красавица нереальная, которую он не мог найти в тьме, на вечеринке на берегу океана.
Фактически, это — Беатриче.
И вот.. пока наш Джек, ест свою булочку старую, и читает мрачную поэму.. его друг, на полу.. нежно насилует Беатриче. Фактически, Свет жизни — Джека.
Но у накачанного парня, ничего не получается и он просит.. Джека — помочь: приподнять ногу девушки, пока тот будет её... ублажать.
На этих словах, мои глаза наполнились туманом слёз. Не глаза, а пейзаж из романа Эмили Бронте: вересковые пустоши моих ресниц, туманы бессонные, вечные..
Вспомнились вечные черновики моей жизни, один и тот же вечный мотив.
Вспомнилось, как в универе, на одной вечеринке, на квартире у подруги, в которую я был безумно влюблён… на диване лежали трое: я, мой друг и.. Она.
Всё было невинно. Мы просто лежали в одежде, чуточку пьяные, утомлённые, уставшие бессонной ночью. Души — в одежде. Встречали рассвет за окном и электрический рассвет по телеку: он работал фоном, как нежный друг аутист, которого пригласили на вечеринку, а он замкнулся, забился в уголок и бредил о дельфинах и травке (какая-то передача по Дискавери).
Да, всё было невинно.. просто мой друг, нежно целовал Ту, которую я любил. Рядом со мной, он ласкал её рукой — Там (она была в изящном бежевом халатике).
Я сидел рядом и встречал рассвет. Вместе с дельфинами, словно бы выбросившихся на пол комнаты, как на берег. Моему сердцу тоже хотелось выброситься на берег, вместе с дельфинами.. или хотя бы робко упасть на пол: заметили бы это?
Та, по кому я сходил с ума... нежно постанывала, на расстоянии дыхания от меня.
В какой-то миг, мой друг обернулся на меня, улыбнулся из рая, мне — пребывавшему в аду, на одном диване с ним и с девушкой, чья милая каштановая головка прильнула к моему плечу.
Я ощущал себя письмом, на котором чужие люди пишут свою нежность. Переговариваются через меня: я ощущал на своём теле, малейший вздох девушки, который распускался как подснежник, на моём озябшем и сходящим с ума — плече, я ощущал малейшее движение друга… словно бы он насиловал меня, моё плечо, на котором покоилась милая каштановая головка подруги моей.
Я не мог двинуться с места…
Да, в какой-то миг, друг поднял лицо на меня и улыбнулся.. и его рука, его счастливая рука, которую он ласкал её — Там, рука-ангел, приблизилась по воздуху к моему лицу и.. нежно утёрла слезу, на моей щеке, и, как полагается ангелу, замерла, словно бы времени больше не стало и рука как бы парит над землёй, левитирует, как святой в конце света.
И мои губы-лунатики, в этом аду, бессознательно, как бы поджав колени, взлетели.. и поцеловали ангела.
Поцеловали руку друга, влажную и пахнущую той, по ком я сходил с ума и кого мечтал поцеловать… но она принадлежала другому.
И вот, мой первый поцелуй с ней.. случился в аду, на руке друга, я поцеловал милый запах её лона, и не только запах — но и милый вкус её лона, который тогда мне показался похожим на одну милую травку из детства: Кислица, которую в народе называют: Бабочка и Цветок счастья.
А она даже и не узнала об этом… о нашем поцелуе. Её каряя головка покоилась на моём плече, словно моё плечо превращалось в каштановую красоту и боль, тоже, каштановую, нежную.. заменявшую для меня — крыло.
И Мисиме такое не снилось..
Я не выдержал этого ада. Поднялся. Моё смуглое крыло осталось на диване. Крыло нежно постанывало..
А я пошёл в ванную, пальцами, робко целуя губы свои..
Времени не стало. В моей руке, как яркая мадагаскарская бабочка, блеснуло лезвие..
Боже мой, как давно это было..
Булочка с изюмом, что же ты наделала! Ты сделала то, что не смогло бы сделать печенье Пруста — Мадлен.
Ты дала мне ощутить на вкус — ад моей жизни, мою жизнь — без смуглого ангела.
Хотел ещё что-то умное написать о рассказе.. но сил уже нет. Да и жизни — уже почти нет.
Есть лишь любовь, которая выше жизни. И булочка..
Читать далее
62 понравилось
673
Leseren
12 апреля 2024
Длинная нудная рецензия
Японскую литературу можно либо любить, либо не понимать. Потому что тут сразу надо постараться охватить и особенности культуры, и исторические предпосылки, и местный фольклор. Правда, иногда нам помогают. Вот, Харуки Мураками, например, вообще пишет специально для европейцев. А Юкио Мисима, очарованный поэзией Оскара Уайльда и древнегреческим эпосом, старается соответствовать им.

С первого раза неподготовленному читателю въехать удается не всегда. Ну вот как мне было объяснить своему другу, что, когда у Кэндзабуро Оэ главный герой переезжает с малолетним сыном в бункер, это не сюрреализм и не слабоумие? Это гротескный страх перед милитаризированным обществом. Потому что этот народ практически пережил ядерный апокалипсис. Сами то давно перестали гречку скупать с сахаром? И как объяснить маме, которая впервые в жизни взяла в руки японского автора, фразу "она вела себя как истинная европейка и ДАЖЕ СИДЕЛА НА СТУЛЬЯХ". То есть, объяснить все это можно. Нельзя заставить воспринимать персонажей такими, какие они есть, с учетом миллиона мелочей.

Возвращаясь к Мисима. Читая его, придется учитывать, во-первых, тот факт, что огромный пласт японской культуры построен на суициде. И понятие это они воспринимают совершенно иначе, нежели мы. Во-вторых, конкретно Мисима был зациклен на этой теме как никто другой. Поэтому, когда мы встречаем такие явления в произведениях Мисимы - это не клиническая депрессия, не жертва буллинга или дискриминации. И не надо искать в этом глубоко трагичный подтекст. У даного конкретного автора это проявление доблести, отваги и чести. И если рассматривать персонажей через такую призму, все, вроде, встает на свои места.

Все повести в сборнике, как мне показалось, объединены темой взросления и становления личности. При чем иногда Мисима вытаскивает такие глубокие и мерзкие мотивы, в существование которых и верить то не очень хотелось. Не то что бы не реалистично - ОЧЕНЬ реалистично - не поэтично, скорее. Зато правда.

"Фонтаны под дождем" - мелочность, самолюбование, самореализация за счет другого.

"Булка с изюмом" - равнодушие.

"Меч" - честь, осознание недосягаемости идеала.

"Море и закат" - вера и разочарование.

"Сигарета" - страстное желание нравиться, соответствовать и не зависеть.

Мужчина, стремящийся быть самим собой, заслуживает уважения и мужской солидарности. Но если самим собой стремится быть мальчик, сверстники не оставят его в покое ни на минуту. Главная задача мальчика - как можно скорее стать кем-то другим.
"Мытарство" - ярость, месть за собственную беспомощность.

"Паломничество в Кумано" - жертвенность и тщеславие.

В любовных отношениях восхищение окружающих почти столь же важно, как искренние чувства влюбленных.
Читать далее
17 понравилось
1,4K
Melaritt
25 ноября 2025
Для дождя нет никакой разницы – падать на юношескую щёку или на грязный бетон
Поэзия в прозе – вот что я вижу, в очередной раз открывая книгу за авторством самой поразительной и загадочной японской исторической личности прошлого столетия.
Юкио Мисима – тот самый по-настоящему восточной автор, который впечатляет и раздражает в равной степени, поднимая очень разные и редко приятные темы, но в конце концов не может не восхищать.
Я нечасто читаю сборники рассказов и ещё реже их хвалю, но этот отзыв будет положительным. Почему так случилось? То место, то время, Луна в Козероге... Кто знает. Наверное, только автор, но задать ему такой вопрос у нас, к сожалению, не получится.
Пожалуй, всё дело в том, что Мисима очень тонко чувствовал связь человека с окружающим миром. Именно поэтому его описания настолько же красивы, насколько точны. И настолько же болезненны, а порой и пугающи. Идеальное сочетание, чтобы изобразить всю изломанность реальности нашего потерянного времени, не забывая при этом, что любое из времён на протяжении всей истории – по-своему потерянное.
И если вы вдруг ждёте логичного и аргументированного отзыва – не стоит. Есть в литературном мире ряд работ, о которых я не могу высказываться чётко и по теме.
И эти истории из их числа. Они как берег океана: невероятные виды, выстроенные игрой смыслов, поражают воображение в моменте, но легко стираются из памяти накатывающей приливной волной повседневности.
Наверное в этом для меня и заключается неуловимый шарм писателя. Его работы оставляют после себя ощущения и эмоции, а не четкую сюжетную структуру, подвластную холодной логике. И именно поэтому подходить к их прочтению стоит в определенном настроении: не проникаешься внутренним состоянием автора – не сумеешь по достоинству оценить его умение играть словами.
Сегодня сборник "Фонтаны под дождём" в мою личную историю попал, так что я в восхищении. Однако, должна признать, будь это другой день и другая "погода в доме" – мы могли бы и не сойтись во мнениях столь однозначно.
Читать далее
15 понравилось
124