Миледи Ладлоу

– Мисс Галиндо говорит, что видела, как наш священник шел в один из домов, чтобы прочитать там проповедь. Это ужасно меня огорчает, поскольку примерно так поступал в дни моей юности мистер Уэсли, а в итоге мы получили бунт в американских колониях и Французскую революцию. Будьте уверены, моя дорогая, если сделать религию и образование общедоступными и, я бы сказала, таким образом их опошлить, для нации это может закончиться весьма плачевно. Если слышишь молитвы в доме, где только что подавали к обеду хлеб с беконом, то перестаешь уважать церковь и начинаешь считать, что твой дом ничем не отличается от храма, а потом и вовсе приходишь к выводу, что люди все одинаковы. Все это приводит к тому, что низшие сословия заводят разговоры о своих правах, вместо того чтобы помнить об обязанностях.

Я часто задавалась вопросом, кого нам больше не хватает из тех, кто оставил нас навсегда: ярких и полных жизни, сновавших повсюду с такой скоростью и проворством, что никто не мог предугадать, когда они появятся или исчезнут, при виде которых не возникает даже мыслей о могильной тишине и вечном покое – так полны они движения и страсти, – или медлительных и серьезных, чьи движения и даже слова четкие и размеренные, как работа часового механизма. Эти люди вроде и не влияют на течение нашей жизни, когда они рядом с нами, но их методичность словно становится частью самого нашего существования после их ухода. Мне кажется, я больше скучаю по последним, хотя, возможно, любила и первых.

Когда у него случился неурожай, об этом узнала вся деревня. Он сетовал на неудачу, сожалел о допущенных ошибках, злился, обзывал себя олухом царя небесного, да так громко, что это слышала вся улица. Благодаря такому поведению этот несдержанный и шумный человек нравился арендаторам гораздо больше покойного мистера Хорнера, ведь мы, как правило, склонны относиться более благожелательно к тем, чьи мысли нам близки и понятны, и редко расположены к тем, кто лишь своими поступками исподволь дает понять, что они думают или чувствуют.