СОВРЕМЕННЫЙ БРИТАНСКИЙ ВЗГЛЯД НА «БАРБАРОССУ»
В предисловии сразу читаем: «Как бы обескураживающе это ни прозвучало для тех, кто по понятным причинам считает, что доблестные войска союзников, высадившиеся на побережье Нормандии в июне 1944 года, сыграли решающую роль в победе над Гитлером, исторические факты говорят о другом». Автор останавливается на некоторых особенностях своего исследования, делая в основном упор на рассмотрении роли «Барбароссы» в историческом процессе, отмечая, что вторые 6 месяцев 1941 года, по его мнению, являются важнейшими в истории XX века. Сталина называет диктатором и считает, что советское общество было основано на страхе, однако, тут же отмечает, что только из-за страха советские люди не смогли бы так самоотверженно сражаться за свою Родину, значит было что-то еще. Что именно, ему толком не понять, как и другим западным исследователям, что их особо и пугает всегда. И не зря…
Об авторе. Джонатан Димблби (род. в 1944г) - известнейший британский тележурналист, писатель и историк. Сын знаменитого военного корреспондента BBC во время WWII Ричарда Димблби, Джонатан в 1973г получил премию имени своего отца за освещение голода в Эфиопии. Авторитетная медийная личность с персональными программами на TV и автор нескольких книг о WWII и книги «Россия: Путешествие в сердце страны и её народа» (2008). «Барбаросса» вышла в 2021г, затем вышла «Финал 1944 года: Как Сталин выиграл войну». Возможно переведут. «Как и многие другие представители моего поколения, я был воспитан в убеждении, что именно британцы при поддержке американцев победили Гитлера. О Советском Союзе почти не упоминалось. Но теперь мне стало совершенно очевидно, что такое повествование привело к серьезному искажению фактов, которые до сих пор формируют наше мировоззрение. Вот почему я написал свою новую книгу». В своей книге он не только признаёт, но и активно подчёркивает решающую роль СССР в победе над нацизмом, подвергая пересмотру устоявшиеся в западном обществе мифы. Что, впрочем, не мешает ему проводить в тексте выгодные Британии нарративы.
Как и положено, автор начинает издалека, с Версальского договора 1918г и Генуэзской конференции (Рапалльского договора) 1922г. Или, другими словами, с наказания Германии после Первой мировой войны (и исключения России из послевоенного мироустройства) и первых попыток сближения Германии и России как изгоев европейской политики. Далее кратко: Приход нацистов к власти, их поддержка со стороны офицерства и промышленников. Сворачивание демократии. Ликвидация кулачества в СССР и последующий за этим голод 1932-33гг. Автор называет цифру 10 млн погибших и считает возникновение голода одним из самых ужасных преступлений.
Димблби жестко критикует западных сторонников советской власти - журналистов, общественных деятелей, дипломатов, писателей (в особенности Бернарда Шоу), которые закрывали глаза на репрессивный характер сталинизма или оправдывали его. Тут он клеймит этих отщепенцев настолько сильно, что понимаешь, что автор не только антисталинист, но и антикоммунист. Про первого посла США в Москве: «Но чем больше Буллит узнавал о советском режиме, тем меньше восторгов по отношению к нему он испытывал. Тягостная атмосфера всепроникающей секретности, подозрительности, слежки и репрессий, окутывающая город, постепенно стала внушать ему отвращение». Написано, что Тухачевского убил выстрелом в затылок главный палач НКВД генерал-майор Василий Блохин. Тут понимаешь, что автор не совсем понимает принципы советской иерархии. Полез посмотреть. Генералом Блохин стал только в 1945, а на момент казни маршала в 1937г он имел звание капитана госбезопасности. Пятеро из восьми судей, приговоривших маршала, сами были расстреляны, подчеркивает автор. В этой детали отражается масштаб и принципы Большого террора. При этом здесь, о сталинских репрессиях, да и вообще везде, автор ссылается в основном на англоязычные источники.
Описывая международную обстановку в самом начале восхождения гитлеровского милитаризма, Димблби, по крайней мере, честен и не жалеет британский истеблишмент. Вот он цитирует слова премьер-министра Великобритании Стэнли Болдуина о Гитлере: «Никто из нас не знает, что происходит в голове этого странного человека… Нам всем известно [его] стремление на восток, которое он изложил в своей книге, и если он двинется на восток, это не станет для меня трагедией… Если Европе так или иначе предстоит война, я бы предпочел, чтобы в ней участвовали большевики и нацисты». Именно этот подход и определял британскую внешнюю политику на протяжении нескольких лет, указывает автор. Затем лаконично описываются аншлюс Австрии, Мюнхенский сговор и захват Судетской области, Хрустальная ночь и преследования евреев в Рейхе, вторжение в Чехословакию и пакт Риббентропа-Молотова, нападение на Польшу и начало Второй Мировой войны. Автор освещает неудачные попытки СССР заключить военное соглашение с Западом против германской агрессии, отвергнутые руководством Британии, уверенным, что Гитлер в первую очередь ударит на Восток. Именно неуклюжие действия британской дипломатии сделали пакт между Сталиным и Гитлером возможным, следует из текста. В то же время автор не забывает упрекнуть в коварстве и русских, которые вели переговоры с немцами. Сам пакт о ненападении между СССР и Германией Димблби рассматривает как «сделку в аду» под дулом пистолета и ответственность за все произошедшее в связи с ним возлагает на Чемберлена и его администрацию. Подобный подход для английского историка нетипичен, как минимум. Употребляются такие характеристики как «недальновидное и узколобое упрямство, свойственное посредственности», «непомерная самонадеянность» и «фатальная ошибочность решений». Вспомнился роман Харриса «Мюнхен», где фигура Чемберлена решена в трагическом ключе. В смысле: хотел как лучше и реально верил, что он принесет мир своему поколению.
Далее автор описывает раздел Польши и бесчеловечные методы, которыми Гитлер обеспечивал арийское превосходство на оккупированных территориях, включая истребление евреев и поляков. Димблби пишет, что евреи массово бежали в советскую зону, однако обвиняет Сталина в Катынском расстреле и депортации поляков в Сибирь. Не оставлена без внимания и Финская война. Причина ее обозначена автором как отказ Финляндии уступить территорию, прилегающую к Ленинграду - «якобы для того, чтобы обезопасить СССР от возможного нападения со стороны нацистов». Тут нельзя не напомнить, что именно с этой стороны финны через 2 года замкнут блокаду Ленинграда, помогая Гитлеру в убийстве около миллиона советских граждан. Интересно написано об отношении британского правительства к этой войне, даже собиравшегося отправить экспедиционный корпус: там «были люди, включая, что характерно, сторонников политики умиротворения, которые с гораздо бóльшим удовольствием размышляли о войне с большевиками вместо войны с нацистами». Неудачно сложившаяся для СССР «Зимняя война», как пишет автор, убедила западные столицы и, что важнее всего, и Берлин, – «что у Красной армии некомпетентное руководство, отвратительная организация и плохая военная подготовка. Советская военная машина оказалась малопригодной для современной войны и, как предполагалось, должна была развалиться при продолжительном давлении». В этой фразе можно увидеть важную предпосылку формирования немецкого плана вторжения в СССР и его же основной ошибки - недооценки способности советского государства к длительной войне на истощение.
Через краткие упоминания военных компаний Вермахта в Дании, Норвегии, Бельгии, Нидерландах, Франции, на Балканах, автор подходит к вопросу нарастания противоречий между СССР и Германией. Сообщения разведчиков о подготовке Гитлера к вторжению внушали тревогу, но игнорировались Сталиным. Один из факторов этого отношения, по мнению Димблби, - глубокая зависимость экономики Германии от поставок сырья и материалов из СССР - 70% всех ввозимых в страну товаров. Сталин не верил, что в таких условиях Германия решится на войну. Очевидным образом Гитлер хотел преодолеть эту зависимость, захватив разом все советские ресурсы. Описывая вторжение нацистов в Грецию и Югославию, автор делает предположение о том, что высадка англичанами экспедиционного корпуса вынудила Гитлера перебросить огромные резервы из Польши на Балканы и, соответственно, перенести начало «Барбароссы» с мая на июнь, что лишило его в итоге столь необходимого месяца ведения войны до наступления русских морозов». Много страниц отведено на описание попыток различных источников убедить Сталина в неминуемом начале Германией войны в июне 1941 года. Все тщетно. Автор утверждает, например, что в ответ на сообщение Рихарда Зорге, назвавшего точную дату начала войны, советский лидер обвинил разведчика в алчности и распутстве. Приводится много других известных примеров категорического отрицания Сталиным самой возможности вторжения, даже за считанные часы перед его началом, когда соответствующие сигналы сыпались уже отовсюду. В итоге Димблби рисует широкую картину тотальной неготовности Красной Армии к одному из самых вероломных и внезапных нападений в истории человечества. Армия вторжения в 3,3 миллиона человек смогла скрытно развернуть свои порядки вдоль всей западной границы СССР, приготовившись к тотальной войне на уничтожение, равной которой мир еще не знал. Автор заканчивает свое расширенное вступление и переходит собственно к описанию блицкрига на 179 странице своей книги.
О первых часах нападения рассказывается подробно и страшно. В то же время, читая вот такое: «У самого Брест-Литовска немецкие саперы, подкравшись под покровом темноты, обезвредили примитивную взрывчатку, которой Советы заминировали железнодорожный мост», начинаешь лишний раз задумываться, насколько глубоко автор понимает происходящее и стоит ли доверять его мнению. Ссылки на первоисточник нет, хотя в целом в книге их достаточно, так откуда же тогда знает Димблби, что взрывчатка была примитивной? Где-то у немцев прочитал? Ну да, они любили подчеркнуть свое превосходство. Но можно ли им доверять? Считает, что у Советов всё примитивное по определению? Посмотрим дальше. А дальше, через пару страниц цитируются воспоминания «специалиста по минированию И.Г.Старинова», находящегося в этот день не так далеко от Бреста, о первом дне войны. О чем не пишет Димблби: следует понимать, что это тот самый Старинов - без преувеличения гений подрывного дела, «дедушка русского спецназа», «главный диверсант 20-го века», идеолог «рельсовой войны», к тому моменту уже имевший огромный опыт войны в Испании, чуть позже успешно применявший не имевшие аналогов в мире мощные серийные радиомины (Харьков, ноябрь 1941). Но взрывчатка у русских все равно примитивная.
Особо автор останавливается на авиации - он придерживается точки зрения, что к концу дня на аэродромах и в воздухе было уничтожено до 1800 советских самолетов, хотя официальная отечественная цифра - 1200 самолетов. Димблби пишет: «Советские пилоты, которым все же удалось подняться в воздух, столкнулись с противником, намного превосходившим их в летной подготовке, боевой тактике и огневой мощи. Они не смогли нанести противнику сколько-нибудь значительного урона, не говоря уже о «мощных ударах», которые в то утро требовала Москва». В то же время, в советской специальной литературе указывается, что в первый день войны было совершено 6 тысяч самолето-вылетов и сбито 200 немецких самолетов. Но автор более охотно цитирует немецкие источники, в том числе воспоминания немецких летчиков, например, «пилота «Штуки» Ганса-Ульриха Руделя (о котором сказано, что он «впоследствии стал героем войны благодаря своим отчаянным подвигам») и Ханса Кноке (автор мемуаров «Я летал для фюрера»). Приводятся следующие восторженные слова убежденного нациста Кноке: «Тысячи иванов заняты отступлением, которое превращается в паническое бегство, когда мы открываем по ним огонь, а они, спотыкаясь и истекая кровью, бегут прочь от шоссе в попытке укрыться в близлежащих лесах».
Рассказывая о реакции советского общества на начало войны, автор умудряется начать с информации об арестах паникеров и привести примеры различных пораженческих настроений, впрочем, ссылаясь опять на западные источники. А описывая работу медицинской призывной комиссии по воспоминаниям Николая Амосова, акцентирует внимание на том, что многие призывники были пьяны. И только с трудом превозмогая себя, англичанин говорит о патриотизме и отмечает, что «люди со всего Советского Союза записывались добровольцами, чтобы сражаться во имя общего дела». Постепенно начинаешь понимать, как устроен этот текст - компиляция из многих источников, в основном очевидцев событий, но в массе своей - из западных источников. Воспоминания советских граждан и военных чаще всего также цитируются по англоязычным монографиям различных историков. Даже Константина Симонова, который, наверняка переведен на английский, автор цитирует по книгам других англоязычных авторов. Димблби, в свою очередь, психологически мало что понимает. Сама суть советского общества ему недоступна. Он рисует его как общество страха и террора, и не может понять, как оно смогло переломить хребет фашизму. Почему свободолюбивые датчане сражались 1 день, французы с «Марсельезой» - 40 дней, а советские люди столько сколько нужно, чтобы защитить свою Родину и уничтожить фашизм. Это вот непонимание сквозит через весь текст.
Потеря управляемости в войсках Западного фронта описывается на основе воспоминаний И.В.Болдина, заместителя командующего фронтом Павлова. Болдин вылетел из Минска в Белосток в штаб 10-й армии для оценки ситуации на месте. Под огнем вражеских истребителей был вынужден приземлиться намного восточнее и добираться в город на реквизированной полуторке против встречного потока беженцев, под постоянными обстрелами с воздуха. Везде он наблюдал смерть, хаос, пожары, разрушение и отчаяние. Добравшись до полевого штаба армии, Болдин получил актуальную информацию о тяжелых потерях, отсутствии техники, топлива и боеприпасов. Доложив обстановку Павлову, Болдин услышал в ответ заранее составленный приказ, полностью игнорировавший всё, что он только что сказал и обязывающий его немедленно атаковать противника силами трех корпусов. Кстати, в книге Гланца о Смоленском сражении приводится огромное количество оригинальных боевых приказов фронту, армиям и соединениям того периода. Зачастую они ставили технически невыполнимые задачи, например, перед соединением, в котором оставалось только 30% боеспособных штыков или танковой частью, в которой уже почти не было танков. Видимо, боевой приказ, как основной документальный результат деятельности штаба и командира, должен был быть кристально безупречным перед лицом Ставки.
Не забывает автор отразить и ситуацию в Великобритании, терпящей поражения на Ближнем Востоке. Черчилль встретил известие о нападении Германии на СССР «с удовлетворенной улыбкой»; это была первая хорошая новость за долгое время, - пишет Димблби. Черчилль не только высказался публично в поддержку Советского Союза, но и в качестве символического жеста отправил в Москву военную миссию, несмотря на то, что сами сотрудники Военного министерства считали, что Гитлер одолеет Россию в считанные дни. В любом случае, британцы надеялись, что перед своим неминуемым поражением СССР сможет хоть немного измотать Вермахт.
Автор не может скрыть своего потрясения, описывая подвиг защитников Брестской крепости, которые вместо того чтобы просто поднять руки и сдаться, «пошли на отчаянные меры. Они прятались за стенами и грудами обломков, в подвалах и пристройках, откуда их пулеметы внезапно открывали огонь по немецким солдатам, пытавшимся прорваться в цитадель». Цитируется доклад командира 45-й немецкой дивизии о том, что за сутки он потерял 21 офицера и 290 унтер-офицеров. Эти бои стали предвестником будущих жестоких сражений, равных которым гитлеровцы еще не видели. Тем не менее, несмотря на ожесточенное сопротивление, обе немецкие танковые группы, Гудериана и Гота, вскоре набрали темп продвижения, планируемый «Барбароссой». Особо автор останавливается на военных преступлениях фашистов, указывая, впрочем, что стойкость и безжалостность красноармейцев порождала месть со стороны захватчиков. «Для немецких солдат, убежденных, что славяне лишены черт, которые делали бы их достойными человеческого обращения, убийство было не только средством утолить ярость от боя с ненавистным врагом, но и простым способом избавиться от балласта». С сожалением Димблби цитирует генерала Готхарда Хайнрици, «в остальном утонченного и вдумчивого офицера», который «оказался причастен к преступлениям»: за оказание сопротивления и партизанскую тактику войны «наши по разным поводам устраивали среди них беспощадные чистки… расстреливали и избивали до смерти любого в советской … униформе». Автор резюмирует: «быстро и глубоко операция «Барбаросса» погрузилась в варварство».
Димблби особое значение придает речи Сталина, обратившегося к советскому народу 3 июля. «Друзья мои!» - такого обращения от своего лидера люди давно не слышали, а общий смысл его слов, говорящий не только о возможности победы, но и о её неминуемости, нашел отклик в сердцах соотечественников. При этом Сталин продолжал оставаться Сталиным, указывает автор и тут же пишет о том, что Павлов и несколько офицеров его штаба были быстро арестованы, осуждены и расстреляны «за неспособность сотворить чудо». А упорное сопротивление РККА Димблби все же склонен объяснять, кроме патриотизма, советской пропагандой и угрозой наказания. Не понимает он самой сути происходившего, просто не в теме. Британцу, родившемуся в империи, которая, попробовав было повоевать на материке, быстро эвакуировала войска из Дюнкерка, а затем четыре года, отсиживаясь на острове, осторожно имитировала активность на периферии театра боевых действий, в воздухе и на море, минимизируя потери и ожидая, чья же возьмет, ожесточение Великой Отечественной войны не понять, хотя он и пытается.
Описываются технические проблемы наступающих немецких частей: прорывы танковых клиньев были настолько успешными, что пехотные соединения не успевали своевременно замкнуть кольцо окружения вслед за ними, в результате чего в тылу у наступающих танковых групп оставались значительные силы РККА, продолжавшиеся сражаться. Стремление Гудериана и Гота в их движении на Москву регулярно сдерживалось Генштабом, опасавшимся потери линий снабжения и управляемости. В то же время, несмотря на быстрое окружение многих частей Красной армии на Белостокском выступе (20 из 44 дивизий Западного фронта были уничтожены к 8 июля), опытные немецкие офицеры уже начали понимать, что эта кампания будет сильно отличаться от европейских завоеваний. Командующий группы армий «Центр» Федор фон Бок был шокирован мужеством красноармейцев: «Несмотря на очень плотный огонь и задействование всех средств, обороняющиеся отказываются прекращать борьбу, – заметил он и мрачно добавил: – Каждого приходится убивать отдельно». Генерал-майор Гельфрид фон Штудиц, уже посещавший Россию с визитом во время Первой мировой войны, сказал своему молодому подчиненному: «Пока мы прошли лишь небольшой кусочек России. Перед нами необъятная страна, и, если мы не возьмем Москву до наступления морозов, я боюсь представить, что нас ждет впереди».
Но пока, группа армий «Север» под командованием фон Лееба за три недели прорвала Северо-Западный фронт Кузнецова, продвинулась на 450 км, и вышла к южным окраинам Ленинграда. Успехи группы армий «Юг» Фон Рундштедта были менее впечатляющими - сложный рельеф местности, большое количество рек и болот и, в первую очередь, жестокое сопротивление Юго-Западного фронта Кирпоноса, организовавшего мощный контрудар в районе Дубно, задержали продвижение немцев. Однако в крупнейшем танковом сражении в мире (3700 танков с обеих сторон, пишет Димблби, на фронте в 70км), Кирпонос потерпел поражение и для немцев открылась дорога на Киев. И тут же приводится знаменитая цитата начальника Генштаба Франца Гальдера, образец военной близорукости: «Не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней». Кстати, именно Гальдер после войны, работая в историческом отделе армии США, приложил массу усилий для сокрытия военных преступлений, обеления Вермахта и создания мифа о «благородной борьбе с большевизмом».
Отдельная глава посвящена попыткам формирования военного союза против Германии, начиная от британской военной миссии генерала Мэйсон-Макфарлана и посла Стаффорда Криппса, отправившихся 26 июня в Москву, и продолжая сложной перепиской между Черчиллем и Сталиным, а также тщательно продуманными шагами Рузвельта. Нужно понимать, что это было заключение союза между двумя непримиримыми политическими системами. Целью Великобритании было во что бы то ни стало как можно дольше поддерживать сопротивление СССР, желательно, затрачивая как можно меньше ресурсов. На первоначальном этапе сотрудничества, по крайней сере, пока было не ясно, каковы шансы у Советов.
Читая у автора многочисленные описания эффективности немецких танковых и авиационных ударов, разрушений, принесенных гитлеровцами на советскую землю, паники, бегства, дезертирства и сдачи в плен красноармейцев, при явственном недостатке рассказов об их беспримерном героизме, начинаешь задумываться, как, в конце концов, будет объяснен крах «Барбароссы»? Неужто западным ленд-лизом? Или, как (почти) всегда у западных авторов - пылью, грязью и морозом? Посмотрим… Тут же рассказывается о формировании в июле 25 добровольческих дивизий из жителей Москвы, при этом делается акцент на отсутствие у них вооружения и достаточной военной подготовки. Читал об этом у Исаева недавно: он с цифрами на руках опровергает эти мифы, утверждая, что добровольческие дивизии были полностью укомплектованы людьми и оружием согласно штата военного времени.
Много внимания уделяется бесчеловечному отношению немецких солдат к советским гражданам, как к военнослужащим, так и к гражданским людям. Цитируются воспоминания завоевателей, демонстрирующие стремление к истреблению славянской расы. Рассказывается о планах Гитлера относительно оккупируемых территорий: уничтожение авиацией Москвы и Ленинграда вместе с жителями, убийство посредством голода 20-30 млн человек, низведение выживших в положение рабов (илотов), заселение плодородных земель вооруженными поселенцами. Большинство немецкого общества принимало и приветствовало эти идеи, указывает Димблби.
Решение Гитлера в преддверии Смоленского сражения забрать на время у фон Бока и отдать танковые группы Гудериана и Гота соответственно группам армий «Юг» и «Север», тем самым прервав ускоренное продвижение на Москву в угоду образования новых котлов из окруженных советских дивизий, критикуется немецким генералитетом как ошибка «самоучки». Через неделю безумный фюрер одумался и танки были возвращены фон Боку. Генералы были потрясены успешными оборонительными действиями Красной армии в битве под Смоленском, надолго задержавшей блицкриг и продемонстрировавшей возможности советского оружия в контратаках. План «Барбаросса» был подвергнут корректировке с учетом фактически сложившейся обстановки.
Подробно освещается налаживание военно-политических контактов между США, Британией и СССР с учетом взаимного недоверия и различных конечных целей. Рассказывается о миссии Гопкинса в Москву на фоне описания немецких бомбардировок города. Но и тут Димблби не изменяет себе: говоря о героизме населения и представителей властей по ликвидации угроз пожаров и устранению ущерба, он добавляет, ссылаясь на американца Александра Верта: «Этих добровольцев в их работе, несомненно, воодушевляло знание, что трое их товарищей – пожарные, признанные виновными в халатности за то, что позволили полностью сгореть одному складу, – были расстреляны без суда». Ну не может он похвалить Советы, не добавив дегтя. Вспоминается сразу же его соотечественник и русофоб Энтони Бивор, большой мастер этого дела (автор в конце особо благодарит его за помощь в написании книги, кстати). Встреча Черчилля и Рузвельта на военном корабле и дальнейшая совместная политика, направленная на вовлечение Америки в войну и развертывание поставок вооружений в СССР видятся автору переломным моментом, с которого начнется крах Третьего Рейха.
Судьбоносную перепалку между Сталиным и Жуковым, предложившим оставить Киев и отвести войска за Днепр, по результатам которой Георгий Константинович был снят с поста начальника Генштаба, Димблби цитирует по Монтефьоре и Робертсу и так, в общем-то, везде, седьмая вода на киселе. В итоге мы читаем перевод на русский цитаты, переведенной с русского на английский не ясно по какому точно источнику. Вот, например, автор пишет: «Сталин резко прервал его: «И передать Дальний Восток японцам?». Открываем «Воспоминания и размышления» Г.К.Жукова, к которому адресовалось это высказывание и читаем: «-А Дальний Восток отдадим японцам?- съязвил Л.З.Мехлис». Полагаю, приблизительно такую точность Димблби демонстрирует повсеместно.
Рассказывая об отступлении советских войск под тяжелыми ударами Вермахта, автор в основном сосредотачивается на описании ужаса войны, смятения и репрессий по отношению к семьям пропавших без вести. Последнее прямо опровергается в примечании научного редактора. Но Димблби вполне достаточно того, что так считает Кэтрин Мерридэйл, автор книги с говорящим названием «Война Ивана», из которой он черпает немало цитат, подтверждающих «варварские» способы ведения войны русскими. А вот, например, об Уманской трагедии он буквально полстраницы написал и то в контексте того, что генерал Понеделин попал в плен.
Затем он переходит к описанию настроений на немецкой стороне. Там тоже все скверно: высокий уровень потерь, срыв сроков наступления, нежелание солдат умирать, а главное - ожесточенное сопротивление русских, никак не желающих сдаваться. Ну и вот, наконец-то - пыль - именно она нанесла серьезный урон боеспособности 18-й танковой дивизии, потерявшей треть своей бронетехники, например. И полное непонимание приоритетов наступления. Лишь к 12 августа генералы смогли продавить Гитлера на принятие директивы, определяющей целью дальнейшего наступления Москву. Однако уже 22 августа нацистский фюрер отменил это решение, назвал Москву второстепенной целью и приказал группе армий «Центр» поддержать бронетанковыми соединениями южное направление удара. Гудериан и Гальдер, как идеологи наступления на Москву, не смогли опротестовать новое решение, были посрамлены и навсегда поругались друг с другом. При этом, указывает автор, боевая численность немецких пехотных дивизий через два месяца после вторжения уже упала на 40%, а танковых на 50% - «Барбаросса» уже была обречена на провал.
Особо рассказывается о деятельности айнзацгрупп, развернувших массовый геноцид евреев на оккупированных территориях. Подразделение СС при поддержке сил «Полиции порядка» входило в населенный пункт и тут же приступало к массовым казням евреев. Подобная деятельность получала активную помощь со стороны местных антисемитов. В качестве примера автор описывает события в Каунасе (Ковно), о которых известно из многих источников, в том числе о том, как «Ковенский палач», убивавший людей дубиной (ломом), потом играл национальный гимн на аккордеоне, усевшись сверху на груду мертвых тел. Только не упоминает, что все эти «борцы с большевизмом» в наше время чествуются как герои «демократическими» властями Литвы, в которой с активной помощью литовцев было истреблено 200 тысяч евреев (96% от общей численности), а это, между прочим, 10% населения Литвы. Тут стоит напомнить, что в составе РККА была образована Литовская дивизия, костяк которой составляли литовские евреи, из военных мемуаров помню, что немцы очень не любили противостоять ей на фронте - пленных её солдаты не брали.
Киевский котел, в котором оказались 4 советские армии, рассматривается автором как самое крупное окружение в истории войн. Ужасающие потери личного состава и техники были катастрофическими. Автор видит основную причину в упрямстве Сталина, не позволившего своевременно вывести войска из-под угрозы окружения и настаивавшего на защите столицы Украинской ССР до последнего. С ужасом Димблби рассказывает об массовых убийствах евреев после взятия Киева, цитируя свидетельства выживших после казней в Бабьем Яру.
Подробно описывается визит совместной британо-американской делегации Бивербрука и Гарримана в Москву. Посланники сначала добирались на крейсере до Архангельска, а затем самолетом до столицы СССР. Путешествие было весьма опасным. Переговоры проходили непросто: гости пытались отделаться заверениями о намерении, а Сталин упрекал их в неготовности осуществлять столь необходимые поставки вооружений. И только в ходе третьей встречи в Кремле, когда Гарриман подтвердил готовность оказать помощь, пройдясь по всем 70 пунктам списка Сталина, отношения потеплели.
В канун октября началась операция «Тайфун» - последняя попытка фашистов успешно завершить план «Барбаросса» до наступления русской зимы. Собравшая огромные ресурсы группа армий «Центр» (75 дивизий и три танковые группы) устремилась по направлению к Москве. Димблби себе не изменяет: рассказывая о крушении Брянского фронта, он сначала, ссылаясь на дневник начальника особого отдела армии Шабалина, пишет, что в конце дня, состоявшего из поражений, генерал Михаил Петров поинтересовался, сколько человек расстреляли, а потом лег спать, выпив литр водки, а затем указывает, что утром тот принял командование фронтом, «немного протрезвев». Генерал Петров, Герой Советского Союза, офицер большой личной храбрости, через несколько дней погиб, прорываясь из окружения. Считается, что из котла смогли вырваться только те части его 50-ой армии, которые получили от него своевременный приказ на прорыв на восток. Дневник Шабалина - спорный документ, возможно, найденный фашистами после убийства его автора, переведенный на немецкий и распространенный по войскам как методический материал, а потом попавший в руки советских разведчиков. Дневник полон критических замечаний в адрес военного руководства и содержит мрачную картину разгрома Брянского фронта. Существует дискуссия относительно подлинности дневника, как минимум, о его пропагандисткой корректировке при немецком переводе, тем более, что оригинальный документ не обнаружен. Но именно такие тексты и интересуют Димблби, так как соответствуют его нарративу.
Затем следует рассказ о катастрофе под Вязьмой с упором на воспоминания немецких солдат, потрясенных беспрерывными попытками прорыва из котла окруженных русских, по которым фашисты вели огонь из всех видов оружия. После окружения в двух котлах 8 советских армий, путь на Москву был открыт, особенно слабое прикрытие было на Можайском направлении. Описывая панические настроения в октябрьской Москве, уничтожение документов, эвакуацию и бегство представителей власти, его рядовых жителей, вывоз оборудования заводов, автор подчеркивает, что уверенности в успешной обороне города не было. Из книги узнал, что еще в июле тело Ленина было перевезено в Тюмень, подальше от немецких бомбардировок, не сталкивался до этого с такой информацией. 600 тысяч москвичей, в основном женщин, самоотверженно рыли окопы и противотанковые рвы на подступах к столице, но Димблби, как у него водится, считает, что возможности отказаться от этого подвига у них не было. Ничего он не понимает в механизмах народной войны. Британец… Приводит исключительно мрачные цитаты об отсутствии военной подготовки у московского ополчения, составленного из «пожилых и просто старых мужчин», или о гибели батальонов добровольцев-комсомольцев в первые же часы на фронте или о «самоубийственном мужестве пилотов советских истребителей». Читая Димблби, никакого просвета не увидишь. Совершенно непонятно из текста как именно советский народ смог победить фашистов и спасти среди прочих и его робкую Британию? Как он вывернет? Объявит о чуде под Москвой на манер «Чуда на Марне»? Или это Черчилль остановил «Барбароссу»? Или на мороз будет пенять, как немецкие генералы в своих мемуарах об «украденных победах»?
В ответ на мои сомнения автор называет 23 главу «Генерал Грязь». Так, подумал я: будет тебе и Генерал Мороз. Описывая непроходимые в распутицу русские дороги, нарушившие военную логистику немцев, Димблби для приличия напоминает, что русские, конечно же, сражались в тех же условиях, однако тут же предоставляет слово фашисту генералу Хайнрици, проклинающему «глубокую грязь», в которой застрял его корпус. Однако, будем честны, дальше автор внезапно пишет: «Жестокость наказаний, как и ужас от перспективы попасть в плен, конечно, сыграла свою значительную роль в том, что советские войска сражались с небывалой стойкостью. Но битва при Бородине, как и бои на других участках фронта, показала, что патриотический порыв был еще более мощной силой». Но, видимо, подобное заявление показалось автору слишком комплиментарным по отношению к бойцам Красной Армии, поэтому он тут же пишет о том, как красноармейцы буквально разорвали на части попавших к ним в плен пятерых немцев. «Ненависть порождала ненависть»- заявляет Димблби и далее рассказывает о сожжении немцами деревни вместе с жителями, как будто эти события взаимосвязаны. Ему, конечно же, стоило бы еще напомнить, что фашисты только в Белоруссии убили каждого третьего жителя республики и уничтожили около 10 тысяч населенных пунктов, многие из них - вместе со всеми жителями. Но таких задач автор перед собой не ставит.
Отдельная глава посвящена «окончательному решению еврейского вопроса». Описывается, как Гиммлер лично присутствовал на казни сотен евреев в окрестностях Минска. Именно там, увидев массовые расстрелы и запятнав себя кровью невинно убиенных, он приказал командиру айнзацгруппы Небе найти «более эффективные и менее травмирующие психику способы массового уничтожения евреев». В итоге появились газенвагены и стационарные газовые камеры. В течение короткого времени немцы, со свойственной им педантичностью, наладили массовые убийства в промышленных масштабах в лагерях смерти. Отдельно рассматривается обеспокоенность союзников по поводу развертывания фашистами холокоста. Также много внимания уделено попыткам Сталина побудить Великобританию открыть второй фронт, вплоть до высадки контингента на Кавказе. Интересно описывается ситуация, при которой одни британские политические силы призывали срочно начать воевать с немцами по-настоящему, чтобы помочь СССР, а другие продолжали надеяться, что немцы и русские истребят друг друга. Интересный казус: в качестве военной помощи Черчилль предложил Сталину заменить советский контингент британским на севере совместно оккупированного ими Ирана (иранский шах симпатизировал Гитлеру и собирался открыть для него иранскую нефть), на что получил отказ лидера СССР, справедливо посчитавшего, что сэр Уинстон просто хочет контролировать всю страну самостоятельно.
Рассказывая о знаменитом параде 7 ноября 1941 года на Красной площади, участники которого сразу же отправились на фронт, автор приводит цитаты из воспоминаний двух его участников, один из которых - Леонид - был воодушевлен речью Сталина, а другой - Марк - напротив, разочарован. Может сложиться впечатление, что сторонников того и другого подхода было приблизительно поровну, но Димблби добавляет на весы цитату Эренбурга, которого покоробила в речи Сталина критика «интеллигентиков». Однако, уже в финале раздела все же справедливость торжествует в цитате британского корреспондента Александра Верта, который считал, что «несмотря на варварский сталинский режим… это была по-настоящему народная война», которую вели люди, преисполненные «чувства истинного патриотизма и самопожертвования».
Описывая последний натиск гитлеровцев на Москву, автор приводит множество цитат из немецких источников, рисующих мрачную для них картину осознания тщетности достижения целей «Барбароссы». Постоянный холод и пронизывающий ветер при отсутствии зимнего снаряжения, нарушенная военная логистика, многочисленные потери, все нарастающие сопротивление советских солдат, - моральный дух немецкой армии беспрецедентно упал. К концу ноября «то, что когда-то было танковым блицкригом, превратилось в траурную процессию», - пишет Димблби. В 3-й и 4-й немецких танковых группах из 1630 танков, начинавших поход на Восток, боеспособными оставались не больше 240 машин. Фашисты упорно рвались к Москве, выполняя безумные приказы своего бесноватого ефрейтора, до тех пор, пока их наступательный потенциал полностью не иссяк, в безуспешных попытках прорвать советскую оборону.
Опять целая глава про английскую дипломатию и сложности подготовки визита министра иностранных дел Энтони Идена в Москву. Сначала Черчилля долго уламывали на согласование поставок танков и самолетов СССР в качестве «подарка для Сталина», затем их абстрактное количество стало уменьшаться еще во время долгого пути делегации. Сам же премьер-министр рванул в Штаты, для обеспечения соответствующих поставок в свой адрес.
Глава об окончательном фиаско плана «Барбаросса» называется просто: «Бегство». Автор, рассказывая о сокрушительном контрударе Жукова, пишет: «Группа армий «Центр» была сильно ослаблена из-за крайне неблагоприятного сочетания поражений, голода и сильного мороза». Трудности были даже с бегством: некоторые едва могли передвигаться. Участники отступления от Москвы проводят в своих воспоминаниях аналогии с бегством «Великой» французской армии Наполеона в 1812 году и считают, что их прокляли. С советской стороны цитируются «Последние письма с фронта», рисующие трогательный образ защитников Родины, обращающихся к своим близким со словами любви и надежды как в последний раз, не зная о том, что скоро отдадут свою жизнь в бою. Даже как-то странно для этой книги.
Визиту министра Идена в Москву посвящена глава, в которой подробно описываются различные противоречивые мотивы элиты Великобритании. Интересен спор между Черчиллем и Иденом относительно условий соглашения со Сталиным. Первый категорически отказывался от признания за СССР послевоенных границ 1941 года, на чем ультимативно настаивал советский лидер. А вот второй, еще в 1941 году прозорливо предлагал согласиться на эти требования, предвидя, что после войны «престиж русских будет очень велик, и это будет способствовать установлению коммунистических правительств в большинстве европейских стран».
После краха «Барбароссы» Гитлер снял с должностей фон Бока, фон Рундштедта, (и немного позже) фон Лееба и их руководителя Браухича, назначив себя на место последнего. Димблби пишет: «В своей новой оперативной роли Гитлер, как и прежде, не позволял реалиям войны вставать на пути его идеологических фантазий». Кроме того, были смещены со своих должностей еще 40 высших офицеров Рейха, включая танковых командиров Гудериана и Гёпнера. Фактически были убраны все ключевые исполнители «Барбароссы», обвиненные в её провале.
В финале автор делает краткие выводы, в основном опираясь на уже высказанные тезисы, и резюмирует основную причину краха операции «Барбаросса»: «По всем ключевым параметрам нацисты недооценили мощь и стойкость Советского Союза». Отвергая обычные западные идеи о решающем значении Мороза в поражении немцев, Димблби цитирует генерала Хайнрици, корящего свое Главнокомандование за просчеты и саркастически отмечавшего, что «наступление русской зимы не соответствовало немецким ожиданиям». Не понимает он русских вовсе. В каждой строке буквально сквозит удивление, разочарование и испуг: почему не сдаетесь перед такой силищей? Зачем эти жертвы? Что вы за люди? - как бы спрашивает автор. Часто приходится слышать, что Британия единственная сражалась с Германией на протяжении всей войны. Но каковы потери Британии? 450 тысяч человек. Очень осторожно сражалась, не спеша и тщательно соблюдая демократические процедуры. Конечно, так и нужно. Но каков тогда вклад Британии в общую победу. Где-то в районе 5%. И вот очередной британский автор уверенно наступает на те же грабли, что и другие: тайно благоговеет перед немецким (европейским) военным талантом (сожалея, впрочем, о его людоедстве), оттеняет, как может, подвиг советского народа, преувеличивая недостатки и преуменьшая достоинства, никак не может толком объяснить, почему же немцы проиграли.
Уже укрепившись к середине книге в озвученном только что мнении, вдруг читаешь: «В своем коллективном презрении к народу России и к лидерам мнимого еврейско-большевистского заговора с центром в Москве нацистское верховное командование сильно недооценило решимость советского народа, их армии и правителя, который всеми ими руководил. Они так и не поняли, что опыт, полученный Гёпнером под Бородином, не был исключением из правила, что Красная армия продемонстрировала удивительную стойкость, что ее генералы проявили тактическую гибкость и изобретательность, нередко ставившую в тупик фронтовых командиров немецкой восточной армии, что Красная армия, как оказалось, располагает серьезными запасами бронетехники и вооружения, которые часто превосходили по качеству их собственную технику, что, несмотря на потерю более 3 млн человек, на смену им вскоре приходили подкрепления, пусть даже часто плохо подготовленные и плохо вооруженные, что – каковы бы ни были причины – советские солдаты были готовы умирать за свою Родину с неменьшей страстью, чем те, кто сражался во имя Третьего рейха, и что – фактор, значение которого трудно переоценить, – они сражались на знакомой им земле, в привычных условиях, защищая свои дома и семьи от ненавистного захватчика, и им по-настоящему было что терять».
Отчетливо понимаешь, что Димблби писал книгу не один – такой занятой человек наверняка привлекал помощников, у которых могли быть свои взгляды на описываемые исторические процессы. Порылся и нашел статью в «Спектатор» по поводу выхода книги, где отмечается, что Димблби помогает целая команда «ученых, консультантов и редакторов». Так, например, есть тщательно обозначенная линия британской политики в те годы, наверняка, здесь был свой специалист; кто-то подробно читал немецкие мемуары и делал выписки; и есть еще кто-то, признающий мужество советского народа как ключевой фактор победы над гитлеровской Германией. И вот эта разноголосица в тексте ощущается. Так или иначе, перед нами относительно свежий британский взгляд на итоги вторжения в СССР в ходе операции «Барбаросса». Интересуются, продолжают изучать, есть запрос.
ВЫВОД: «удовлетворительно». Из идеологических соображений, так как с Димблби во многом хочется спорить. Но то, что его исследование написано хорошим языком и вызывает интерес, отрицать не будем.
При этом, книга в целом не об операции «Барбаросса» с точки зрения военной науки или военной истории, а, скорее, о восприятии ее последствий, об эмоциональном состоянии сражающихся, о военно-политической международной составляющей. Сборник цитат, компиляция мнений, обобщенных некоторыми авторскими выводами. Собственно о передвижении войск, направлениях ударов и противодействии им говорится кратко, вскользь, без описании диспозиции, с пропуском многих важных деталей. С другой стороны, в книге отсутствует бесконечное подробное перечисление номеров бригад, дивизий, армий и пунктов их дислокаций, составляющее саму суть большинства военной литературы.
В благодарностях особо выделяется более 30 авторов, оказавших наибольшее влияние на автора при написании книги, так вот, лишь один из них писал на русском языке - это Василий Гроссман. Ряд авторов известны своими ярыми антисоветскими взглядами, например, Энн Эпплбаум и Энтони Бивор. Также выражается благодарность за помощь в исследованиях «российскому историку» Любе Виноградовой, на которую много ссылок и в самом тексте. На Ливлибе можно прочитать отрицательный отзыв на книгу Виноградовой о советских летчицах, где, в частности отмечается: «Ведя свой непрофессиональный, изобилующий нелепицами, рассказ о женщинах-летчицах Великой Отечественной войны автор пользуется любым поворотом действия, чтобы охарактеризовать: советские народ, образ жизни, материальные условия, питание, авиационную технику, даже литературу и т.д. в негативном ключе». Такие вот помощники у Димблби.
Но вот, наверное, ключевой вывод автора и с ним нельзя не согласиться:
«Судьба нацистской Германии была решена на кровавых полях Восточного фронта между июнем и декабрем 1941 года».
22 понравилось
