Современная зарубежная проза, которую собираюсь прочитать
Anastasia246
- 3 694 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Нам нужно.. поговорить. С головой нырнул в только что изданный русский перевод романа Дженни Эрпенбек «Кайрос» и давно не получал столь разных эмоций от одной книги. Местами она понравилась мне до мурашек, но где-то интерес просел так сильно, что я терял терпение. Роман получил в 2024-м Международный Букер, его восхваляют и чтят уже несколько лет, потому я, конечно, имел к нему некое предубеждение и благоговение, заставляющее всё же и сейчас говорить о нём в превосходной степени. Но обо всём по порядку.
«Кайрос» — история запретной любви женатого журналиста-писателя Ханса и молоденькой студентки Катарины, случайно познакомившихся в ГДР в конце 80-х и долгое время существовавших в модели обрывочных неловких встреч, ловя счастливые мгновения наедине друг с другом. Читатель сразу знает, что у этой пары нет будущего, но благодаря двум частям (коробкам воспоминаний), их история рассказана довольно обширно, порой даже слишком, описывая и попытки расстаться, и измены Катарины, и куда более трагические обстоятельства их романа.
Большую роль в «Кайросе» играет исторический фон, сюжет стартует в Восточном Берлине в тот момент, когда нация истощённо замерла, интуитивно ожидая бурю, и развивается как раз в момент слома режима, тотального освобождения, к которому не все были готовы. Тема коллективной памяти, документирования общей травмы и её парафраз с судьбами Ханса и Катарины — пожалуй, лучшая часть этой работы. Писать психологическую прозу об этом общеевропейском знаковом событии нужно и сейчас, от лица авторов поколения Эрпенбек, заставших развал Стены в юности. Думаю, что для самих немцев «Кайрос» по своему значению, возможно, встал в один ряд с «Солнечной аллеей» Брусига, да и он того достоин.
Проблемы же у меня возникли в части «Кайроса» как любовного романа об абьюзивных отношениях взрослого мужчины с бдсм-фетишами (оффтоп: как же мечтаю вернуться к работам Эльфриды Елинек!) и юной девушки, уже познавшей зов плоти, но ещё не сформировавшейся как личность. Наблюдать эту медлительную демоническую манипуляцию с использованием писем, телеграмм, звонков и даже кассет — поначалу очень волнительно, но вскоре надоело. Думаю, сократи автор личную драму героев, новый плотный текст сшиб бы меня с ног силой эмоционального воздействия и как историческая драма, и как тёмный любовный роман. В нём, тем не менее, особая вычурная поэтика, бесконечно точная образность в изображении страсти, запретной любви, ревности, отчаяния и боли от ран, которые герои неминуемо друг другу оставили. Финальный твист предугадываем, но свою пощёчину всё же даёт: о прочтении «Кайроса», каким бы скучным и грустным местами он ни был, вы ни за что не пожалеете.

Очень изматывающая книга. Это прямо вторая "Лолита": 19-летняя девушка встречает 50-с-хвостиком-летнего писателя, и закручивается самый отбитый роман в истории литературы. И всё это длится несколько лет. Здесь нет никакой любви, есть что-то очень больное и бесчеловечное: все друг друга мучают, он жены он уходить не собирается, он её постоянно "наказывает", чему она с готовностью покоряется, они бесконечно повторяют свои шаги: "вот тут мы познакомились, вот тут мы сидели такого-то числа".
Эрпенбек рассказывает историю Восточной Германии: как молодое поколение изо всех сил пытается понять, что же такое привлекательное было в советской идеологии, что надо жить и мучиться всю жизнь, но так и не находит никаких точек соприкосновения. Молодёжь продолжает жить по накатанной, подчиняться всем безумным распорядкам, поначалу из страха и благоговения, потом из жалости что ли? Потом уже оно рассыпается в прах, где ему и место. Это ещё что, это у вас там был роман с выжившим из ума стариком, который закончился, а в России так всё и осталось.

Название книги — это имя древнегреческого бога счастливого мгновения, удачи и хорошего стечения обстоятельств. Кайрос указывает человеку на тот самый момент, когда нужно действовать, чтобы все получилось успешно.
Теперь о самой книге. 1986 год, Берлин разделен стеной, в автобусе встречаются двое. Ей 19, ее зовут Катарина, она доучивается, у нее вся жизнь впереди. Ему за 50, его зовут Ганс, он писатель, женатый, у него есть сын. У них завязываются отношения, можно было бы сказать, романтические, но это не так. Катарина влюблена, Ганс кажется ей мудрым, интересным и загадочным. Для него Катарина уже не первая интрижка, он то тут, то там натыкается на бывшую любовницу, украдкой звонит Катарине и приглашает ее к себе домой, когда жена и сын в отъезде.
Мне нравится думать о себе как о таком отстраненном читателе, который смотрит на книгу, как на продуманную конструкцию: этот персонаж тут символизирует вот это, а вот такие слова тут сказаны, чтобы повернуть сюжет сюда, а вот такое обстоятельство явно приводит героя к следующей ступени его путешествия. Поэтому я редко люблю или ненавижу героев. Последним персонажем, которого я ненавидела, был учитель из “Моей темной Ванессы” Кейт Элизабет Расселл.
Его уверенно с первого места смещает Ганс, которого я еле выносила. Эрпенбек удалось создать настолько омерзительного персонажа, что зубы скрипели. Он не маньяк, не убийца, не людоед и не демон. Он просто писатель, у которого роман с молодой девушкой. Но то, как он всю книгу ее газлайтит и абьюзит (ну простите, лучше слов тут не подобрать), прикрываясь своей тонкой душевной организацией, рождает в душе отвращение невероятной степени. Поэтому что делает он это умело. Эдакий мастер манипуляции, но только если дело касается неопытной, слегка потерянной в жизни и очень одинокой героини.
Кульминацией становятся аудиокассеты (ведь голосовух в конце 80-х еще не было), на которые он записывает всё свое разочарование Катариной. Целых 60 минут Катарина, нацепив наушники, слушает, как она его подвела, обманула, воспользовалась и, не оправдав ожиданий, подвела их любовь. Потом девушка должна написать ответное письмо, вернуть Гансу вместе с ним кассету, на которую он запишет уже новое послание, поверх предыдущего.
А на фоне этих отношений в Германии что-то меняется. Кирпич за кирпичом разбирается вначале метафорическая стена между западом и востоком, а потом, через несколько лет и реальная стена падает. Если отстраниться от фокуса сюжета, то, конечно же, это не старый строй рушиться на фоне большой любви. Это небольшая частная история незаметно разворачивается, а потом сворачивается, пока происходят сдвиги тектонических плит истории, наводя в мире новый порядок. Так становится ясным, кто из героев останется в прошлом, а за кем будущее. Все как в природе: старое уходит, молодому жить. И самый лучший для этого момент — сейчас.

It feels good to be walking beside him, she thinks.
It feels good to be walking beside her, he thinks.

Why are the norms [of production] so high? What is it with the dismantled factories in the East [Germany], the reparations to the Russians which are magnanimously calculated, and not to the advantage of the German losers? The British, the French, the Americans are busy breeding the new consumer, while in the Russian zone war debts are being amortized.

Coca-Cola has succeeded, where Marxist philosophy has failed, at uniting the proletarians of all nations under its banner.
















Другие издания


