Рецензия на книгу

• 

  Bookovski8 января 2026 г.

  Немецкая статистика говорит, что писатели из Восточной Германии получают литературные премии гораздо реже, чем писатели из Западной. Этот же факт рассказала в одном из своих интервью Дженни Эрпенбек, которую после присуждения ей Международной Букеровской премии спросили о том, как же это её «Кайрос» проморгали на родине. Действительно, в год выхода в Германии её роман о болезненных отношениях на фоне последних лет существования ГДР, позже вошедший в список ста лучших книг 2023 года по версии Time и номинированный на Национальную книжную премию США, получил разве что приз Уве Джонсона – региональную награду от Мекленбургского литературного общества и Гуманистической ассоциации Берлина-Бранденбурга. Читаем и обсуждаем на родине «Кайрос» стал только после переиздания с наклеечкой Международного Букера.

  Мой ожидания от «Кайроса» лежали в плоскости «Магмы» Торы Хьерлейвсдоттир и «Актов отчаяния» Меган Нолан. Казалось, это будет психологический роман об абьюзивных отношениях, в котором у героев большая разница в возрасте (возлюбленный девятнадцатилетней Катарины, писатель по имени Ханс, на десять лет старше её отца). В реальности же не нужно быть большим любителем натягивать сов на глобусы, чтобы достаточно чётко разглядеть в произведении не столько индивидуальную историю об отравляющей любовь токсичности, сколько модель отношений СССР-ГДР в миниатюре. За любителем Спасской башни Хансом проглядывается вечно управляемая стариками Россия, любящая накрывать своей крупной морщинистой ладонью всё новые территории, а за заглядывающейся на полочки в кёльнском секс-шопе Катариной – находящаяся под бдительным контролем Москвы Восточная Германия. Поэтому не так страшны сцены привязывания героини к кровати или секса лицом вниз на жёстком деревянном столе, как промывающий мозги голос, записанный Хансом на две стороны аудиокассеты, снова и снова втолковывающий неразумной провинившейся «плохой девочке» как правильно думать и чувствовать и уверяющий, что они всегда будут вместе. Идеологию, замаскированную под заботу, распознать сложнее, чем очевидные механизмы подчинения.

  Конечно, никакого «всегда» в мире «Кайроса» нет, как бы некоторым этого ни хотелось. Отношения женатого Ханса и неопытной студентки Катарины выглядят мертворождёнными и обречены на провал с самого начала, вид Восточного Берлина, ставшего одним из центральных героев романа, меняется на глазах. Статичность и вечность у Эрпенбек закреплены лишь за прошлым, поэтому открыточную, но совершенно неживую Россию, в которую герои попадают в одной из глав, Катарина сравнивает с галереями потсдамского Сан-Сусси, дворца-памятника эпохи Фридриха Великого, который сложно представить обитаемым. И совершенно понятно, почему западным немцам весь этот стокгольмский синдром со скуфским БДСМ и постоянной ностальгией оказался не так уж интересен: они, счастливчики, просто никогда не жили в стране вечного прошлого.

  17

  153