ШНыр. Пегас, лев и кентавр

Чудо, как человек может порой уместиться в чем-то бесконечно малом: краткой фразе, поступке, взгляде. Вот и Яра таинственным образом уместилась в своем двухсекундном смехе: энергичная, порывистая, ласковая без сюсюканья.

Про любовь он почти не говорил. Когда она есть, говорить о ней необязательно. Разве что ляпал что-нибудь в стиле: «скажи это нашему внуку!»

Я в женщин не стреляю… из мелкого калибра!

Живет себе человек и однажды понимает, что может взглядом двигать табуретку. Ясное дело: восторгов полный подгузник: «Вау, у меня дар! Вы все тут нули, а я один палочка от туалетного ершика!.. Мам, да убери ты свой суп! Ща буду творить новую Вселенную!»

- Что общего у системного администратора, учительницы физкультуры, театрального осветителя, студента, сторожа из котельной и глухого парня, бывшего музыканта?
– То же самое, что у пожилого астролога, мрачного нелюдима с зонтиком и уважаемого законом бандита с пальцами, похожими на сосиски.

– Люблю все соленое! – сказал он про себя. – Хотя что можно подумать о человеке, который солит соленый огурец?

Нельзя изменять и предавать даже в шутку. Это опаснее, чем взобраться на табуретку, накинуть себе петлю на шею, а потом попросить кого-нибудь вышибить эту табуретку и сбегать на кухню за стулом, потому что на стуле стоять удобнее.

Срочно продам друга!

(Реклама зоомагазина)

Добро, зло – все это, в сущности, так условно в масштабах бесконечной Вселенной. Один человек потерял бумажник – для него это зло. Другой нашел – для него это добро…

Если человеку надо что-то объяснять, то ничего объяснять не надо. Чаще неспособность понять связана с нежеланием понять. Когда и если пробьет час, человек поймет все сам. Но вот если ты перестал терпеть, то это уже твоя вина.

Они сидят по полночи в «контакте» и обсуждают, как будут кататься на велике. А когда на великах катаются, через сто метров сбиваются в кучу и обсуждают, как будут сидеть в «контакте».

- Ты когда-нибудь мыл голову в раковине общественного туалета, где у батареи на газетках спит какой-нибудь дядя Веня? А нога у тебя замотана пакетом, чтобы кровь не капала? – спросил он.
– Нет.
– Ты не романтик. Точнее, не городской романтик!

Голова, она как дуршлаг: мелкое проваливается, а важное застревает.

Бумажными руками невозможно удержать огня.

– Что-нибудь изобретем!
– Только не изобретайте пулю в голову или бомбу в машину, как всегда!

Как бы там ни было, они никогда не встретились. И, возможно, это даже к лучшему, потому что от их любви взорвалось бы Солнце…

– Я бы тебя навещала в больнице. Приносила бы в баночке геркулес и овсянку! – обнадежила его Яра.
– Постой! – быстро переспросил Ул. – Ты действительно считаешь, что овсянка и геркулес – это разные продукты? Хорошую мать я выбрал моим бедным детям!

Лучший способ,чтобы кто-то что-то делал,-регулярно умолять его этого не делать.

Как только энергия перестает переводиться в полезное русло, она становится разрушительной.

Если б ты со мной не хитрил, и я б тебя не дурачил!