Заступа

Ну не реви, не реви, мужа потеряла, зато глянь сколько еды!

– Скопец? – Снегурочка удивленно выгнула тонкую бровь.
– Я б тебе показал скопца, да кочерыжку боюсь отморозить.

А у нас только желуди сами растут. Так ими пока нажрешься, наплачешься, а если и нажрешься, опосля в сортире за это расплатишься, как на Страшном суде.

На мху разметалась тетка Евдокия, вспоротая от паха до середины груди. Топорщились сломанные ребра, клубок сизых внутренностей выпал на землю, дымясь на морозце легким парком. Корзина с клюквой опрокинулась, ягоды тонули в крови. Алое на алом, алое на алом…

– Пожалеть тебя? – фыркнула Устинья, не понимая, куда клонит упырь.
– Можно и пожалеть, я до ласки ух какой жадный.

– Боженька, он такой, – согласился Рух. – Где добр, где дереву бобр.

Люди, как у них водится, жили надеждой. Ведь новый год всегда лучше старого. Или не лучше, тут уж как повезет. Но если не верить в чудо, на кой черт вообще тогда жить?

Если может случиться что-нибудь особенно мерзкое, то оно обязательно и произойдет. Такая, видно, судьба.

Боженька и побеждает, потому как на стороне Сатаны полудурки одни.