Заступа

Плевая работенка. Ага, теперь ноги бы унести. И желательно не в руках

– По рукам, – легко согласился Рух, откланялся и поспешил туда, где красиво и птички поют. Не, не на кладбище. В лес.

Как банный лист к жопе привяжутся, вынь да положь. Что за народ? Только приляжешь на пару недель, враз тормошат и тащат хрен знает куда.

– В Новгородчине живем. – Бучила дернул плечом. – Тут отродясь вокруг кто-то ходит впотьмах и скулит. Сам не этим ли занимаешься? Вот как тишина будет, значит, точно беда.

С богами вообще надо держать ухо востро, как с торговцами рыночными. Один перерождение обещает, второй райские кущи, третий сладкую жизнь, а пока не помрёшь - не проверишь, хитро устроено.

– Клюква до добра не доводит, – согласился Бучила.

Вот к чему приводит недосып – с мышами разговоры ведешь.

Страх – дело единоличное: кто портки дерьмом ляпает, кто обмирает, кто дурнем орет.

- Не ничего опасней красивой бабы, - поделился житейской радостью Рух. - Ну, кроме красивой бабы, встреченной ночью на проклятом болоте.

Белесые пауки с едва различимыми крестами на раздувшихся брюшках охотились на слабых болезненных бабочек. Безглазые, вскормленные плесенью, с прозрачными крыльями, они были обречены попасть в ловчие сети и сгинуть, не оставив даже следа. От созерцания этой борьбы в башку лезли философские мысли. Прямо как тому греческому голодранцу, жившему в бочке.