Зловещие маски Корсакова

Полковник в своем репертуаре – его поразительные знания уступали только умению хранить свои секреты.

Лишь перед рассветом унялись нечеловеческие голоса и скреб когтей по стенам и дверям. Крики тех несчастных, кто не успел укрыться в храме, умолкли гораздо раньше.

– А что есть озеро, как не лужица, оставшаяся от древнего океана? – ответил вопросом на вопрос Беккер. – Повторюсь, мы не знаем, что можем найти на глубине.

– Позвольте вопрос: а профессором какой дисциплины вы являетесь? – спросил Корсаков.
– Реликтоведение, – радостно объявил Беккер. – Вам обязательно надо посетить мои лекции. Боюсь, правда, что вы окажетесь единственными слушателями, сия наука не пользуется популярностью, ха-ха-ха!

– В общем, враг превышает нас числом в десять раз. Иными словами, чистое самоубийство! – Галеаццо расплылся в довольной улыбке. – Мне нравится.

– Гарпун? – Владимир удивленно вскинул брови. – От кого он там гарпуном отбиваться собрался? От водяного?

«... любые пророчества и гадания подразумевают, что будущее уже предопределено. Но в таком случае мы сталкиваемся с интересной дилеммой. Если прогноз слишком конкретен, то мы получаем возможность избежать предсказанного результата. Если же он слишком обтекаем, им можно оправдать любые события.»

Mon Dieu! C'est vraiment difficile d'être moi-même…[Боже, как же сложно быть мной] – пробурчал Корсаков, закатив глаза...

— Чего ты на меня так уставился? Не думал, что у меня может день рождения быть?
— Если честно нет, — признался Постольский. — Я думал, что ты сразу такой... возник.

— Знаете, я очень хотел бы быть выше этого, но... — Корсаков взял выразительную паузу, обведя взглядом сидящих за столом старейшин, и закончил: — Я же говорил!

— Я осмотрю причал. Ческа тюремный корпус. Корсаков госпиталь. Если удастся закончить рекогносцировку незамеченными, то встречаемся у маяка и решаем, что делать дальше. Вопросы?
— Да, — поднял руку Корсаков. — Как тебе удалось выговорить слово «рекогносцировка»?

— В конце концов, нельзя допустить, чтобы от нашего семейства осталась лишь паршивая овца вроде меня!
— Ты говорил, что Франческа ваша паршивая овца, — припомнил Корсаков.
— Нет, она хотя бы умная, — с тяжелым вздохом отмахнулся его друг.

Я сам в некотором роде реликт, – добавил он, увидев интерес Владимира. – Гетерохромия. Встречается довольно редко. Но вымирать я пока не собираюсь.

Смерть. Вы повенчаны с ней, Корсаков. Интересны ей. Она всегда рядом. Стоит за вашим плечом. И пока это так - вам не нужно страшиться её.

«Вы просто приняли за других решение, которое сочли верным, рискнули их жизнью»

«Вы опасно удачливы, Владимир Николаевич, — тихо заметил Нораев».

– Пути полковничьи неисповедимы, – пожал плечами Владимир.

Ошибка номер один, – проворчал Корсаков. – Возможно, если кто-то потратил такие усилия, чтобы надежно запечатать что-то, то не стоит пытаться это что-то распечатать…