Rise and Kill First: The Secret History of Israel's Targeted Assassinations

Мой дедушка всем своим огромным сердцем любит Биробиджан. Это у него с тех времен, когда он «крутил баранку», работая дальнобойщиком. И с самого рождения Биробиджан звучит для меня как что-то волшебное.

-А не поехать ли нам летом в Биробиджан? — постоянно говорит дед, опрокинув внутрь для согрева пару стопочек — Бабку нашу на огороде оставим. И только я, ты, брат твой и Биробиджан. Поехали, Юлька, а?

-Поехали! — каждый раз отвечаю я и каждый раз мы никуда не едем. Может быть и к лучшему. Дедушка мой прикипает своим сердцем к людям, а люди сейчас там иные, чем 40 лет назад.

У бабушки другая боль. Племянница собрала чемоданы и переехала. Внезапно и бесповоротно.

-Ну не дура ли? — спрашивает меня бабушка, опрокинув внутрь 30 капель успокоительного — В 70-е Бог уберег, так нет же все туда и рвется. Давай, пиши ей, чтобы возвращалась. Невозможно же так жить. Невозможно.

-Хорошо, бабуль, — каждый раз отвечаю я и каждый раз никто никуда не возвращается. Бабушкиной племяннице почти 70 лет. В ответ мы получаем фотографии фонтанов Тель-Авива, нового дивана из Икеи и всегда ослепительную улыбку.

Но если быть честной, то в прошедшем времени. Получали. Сейчас в ответ мы получаем только тишину.

Я знаю, что те, кто читает рецензию хотят знать о книге. А не о том, как решается «еврейский вопрос» в тесной квартире моих стариков. Но о книге все уже сказано. И сказано правильно. Автор проделал огромную работу. И если хотя бы часть, рассказанная им правдива, то ...на самом деле, мне бы хотелось, чтобы все в его книге было ложью.

Сначала я начала вести статистику. Я ставила палочки. Каждый раз палочку, когда кого-то жестоко убивали. Невозможное количество палочек сделало только хуже.

Но меня отталкивало даже не это. Автор преподносит то, что случается в книге, как обычный быт. Каждая сторона конфликта оправдывает убийства. Без убийств нельзя. Как подтверждение один из террористов истории получает Нобелевскую премию мира в 1994 году. Мое сумбурное повествование оттого, что мне постоянно нужно обходить острые углы.

Я не могу писать о том, что движет людьми в этой книге. Потому что очень легко обидеть тех, что готовы умереть за какую-то идею. Сложно не приплетать сюда Бога, потому что это тоже может кого-то оскорбить. И мне хочется думать, что есть альтернатива убийствам. Хоть какая-то. Что важна каждая человеческая жизнь.

Один из героев книги с гордостью сообщает о том, что он просто проводник между человеком и Богом. Да. Кто он такой чтобы судить чьи то поступки? Бог рассудит. Он справедлив. Жаль что на аудиенцию к нему можно попасть только после пули в голову. Такова цена. И каждый готов ее платить.

Я была, наверное, счастливым ребенком. Потому что для меня Сектор Газа это про Демобилизацию. А для кого-то это постоянный страх быть убитым. Страх за собственную жизнь, за жизнь своих близких, возможно, превращает человека в убийцу. Не суди, да несудим будешь. Я же надеюсь, что мне никогда не придется делать таких выборов.

Я уже больше года не читаю новости. И по-детски закрываю уши, когда кто-то начинает обсуждать при мне политику, войну и религию. Но как бы сильно я не зажмуривалась это приходит.

Приходит в каком-нибудь чате невинной картинкой, приходит в «Долгой прогулке» на Лайвлиб, приходит с тишиной бабушкиной квартиры. Дед все также хочет в Биробиджан, все также продолжает писать длинные письма своему другу Лёве.

-Лёвка, а ты читал? Лёвка, а ты слышал, видел? Лёвка, приеду, обязательно приеду. Твои там как? Как сын, дочь? Ленка у нас молчит.

Бабушка молча гипнотизирует телефон, заботливо завернутый в платок.

-Лена, ответь, Лена. Вернись, Лена. Черт тебя попутал, Ленок.

Я зажмуриваюсь сильнее и перед глазами встает фотография олимпийской команды Израиля. Мюнхен. 1972 год. Одиннадцать убитых террористами спортсменов.

Зажмуриваюсь.

Фотография 10-месячной Дарины Громовой. Сбитый самолет А321.

Зажмуриваюсь...

Ну что тут можно комментировать! Шикарная и мощная книга как результат тщательной и смелой (да-да, в том числе и смелой) работы журналиста. Осмелившегося посягнуть на святая святых израильских спецслужб и раскрыть для всего мира всю их подноготную. Неприглядную и кровавую.

При этом начало всего журналистского расследования относит нас во времена, когда ещё и государства Израиль не существовало. Но уже тогда было противостояние сионистской идеи всему тому, что угрожало еврейскому народу самим существованием, и именно тогда, в военные годы родились те люди, которые затем станут основными фигурантами книги.

И затем по главам мы вместе с Роненом Бергманом проходим весь путь существования израильских спецслужб. Начиная от их создания и затем буквально по годам и спецоперациям. При этом для меня, например, открытием стало то, что Моссад вовсе не единственная разведывательно-контрразведывательная антитеррористическая служба, а на самом деле их было создано три. Три службы и у каждой своя специфика. Но в конечном итоге всё сводится к одной цели — обеспечение безопасности граждан Израиля. Какими методами?

Дальше...

А вот именно о методах и идёт речь в этой книге. Потому что просто знать поимённо список врагов Израиля оказалось мало. Ведь террористическая активность была с самого начала и градус её постепенно повышался. И этой активности нужно было противостоять. Причём желательно не бить по хвостам актам террора, а упреждать эти акты.

И так родилась идея превентивного убийства. Сначала это были и в самом деле точечные убийства, направленные на устранение самых активных и самых опасных террористов. Однако по мере развития и распространения палестинского сопротивления и превращения его в организованные операции расширяется и набор методов устранения боевиков и руководителей. Тут и снайперские засады, и отравления, и заминированные почтовые отправления, и минирование автомобилей или маршрутов передвижения того, кто был выбран в качестве цели. А затем в ход пошла и техника: ракетно-бомбовые удары и использование беспилотников — в общем, весь арсенал современных вооружений.

Однако не следует считать, что все проводимые точечные спецоперации израильских спецслужб были успешны и безошибочны. А это значит, что весьма часто при их проведении гибли не только те, на кого охотились израильтяне, но и другие люди. Т.е. члены семей, включая детей разного возраста, соседи или просто те, кто в момент проведения спецоперации находился рядом. Причём число таких случайных жертв порой на порядок превышало число тех, на кого проводилась охота.

И самым гадким было то, что по мере развития противостояния Израиль всё больше скатывался к тому, чтобы сознательно игнорировать вот этот попутный вред. Находя для этого как идеологические и философские уловки, так и юридические обоснования. А некоторые высказывания израильских «ястребов» и вовсе способны повергнуть читателя в шок: «Пять тысяч палестинцев, утопленных в море — это экологическая катастрофа. А пять миллионов утопленных палестинцев — это решение проблемы». Или вот это: «Как узнать, кто террорист? Если у него в руках нет воздушных шариков со свадьбы, значит это террорист». И так далее.

И по мере чтения книги твои читательские симпатии то и дело дрейфуют от сочувствия израильтянам до негодования, а затем обратно к сочувствию. Конечно, обе стороны хороши — ведь искать методы снижения террористической активности и устранения террористических угроз конечно нужно. Тем более, что методы палестинских террористов далеко не гуманны и их акции зачастую направлены не только на израильских военных, но и просто на гражданское население. Но аналогичные действия, осуществляемые уже государством и от имени государства — это всё-таки совсем другой уровень ответственности.

На самом деле читал и понимал, что в книге нет ответа на вопрос — как разрешить это арабско-еврейское противостояние? Конечно, в идеале правильным было бы создать единое еврейско-палестинское государство, где оба народа существовали бы на равных правах. Но это хорошо как идея и в качестве лозунга, а как осуществить это на деле — одному богу известно. Да и ему пока не в силах помочь людям решить эту вековую проблему…

Ставлю книге высокую оценку. Которая конечно же относится к журналистскому труду. Но вовсе не к методам работы израильских спецслужб.

Клянусь, что за то, время, пока я читала этот талмуд, могла бы перечитать Улисса Джойса. Возможно даже два раза, но это не точно. Работу может Бергман написал и хорошую, но мне было не интересно. Слишком много информации – имен, дат, событий. Некоторые события мне были знакомы и находили какой-то отклик. Большая же часть – просто мимо. И по-хорошему, читать такие книги нужно при большом интересе к событиям, а также имея в запасе парочку свободных месяцев для неспешного прочтения и погружения в плотный текст…

В плотный текст заметок и хронологии убийств: кто, кого, когда и за что. Здесь практически нет эмоций и довольно сухая подача, как будто убийство, что-то само собой разумеющееся. Цель перед написанием поставлена – цель выполнена. И перед глазами читателя пройдет огромная вереница участников с обеих сторон и ты даже не всех запомнишь. Запоминаешь только тех, которые упоминаются чаще других, и то не всех, и не всегда. От чего зависит запоминание, мне сказать сложно, наверное, от эмоций, которые либо есть, либо их нет. И я несколько раз ловила себя на мысли, что вновь всплывшее имя, спустя пару десятков страниц, кажется знакомым и долго вспоминала, кто же это, и при каких обстоятельствах уже упоминалось. Я рассказываю это не просто так, а чтобы у читателей не было иллюзий, что текст увлечет и что история всегда интересна. Не увлечет, а продираться сквозь буквы будешь долго и муторно. А история… ну не стоит забывать, что книга художественная, а не научное исследование, сделанное по заказу сторон.

Еще можно было бы порассуждать об убийствах, но как-то не особо хочется, потому что убийство – всегда убийство, как ты его не назови. Ликвидация, красный приказ или месть кровью за кровь. Но в конечном итоге остается жалкая сводка о количестве погибших, которых случайно зацепили при очередном убийстве, и даже имен не будет. И невольно задаешься вопросом, а так ли отличается Моссад от террористов, с которыми все эти шестьсот страниц нещадно борется.