Джеймс

Вся жизнь для раба - сплошь ожидание: ждешь-пождешь и снова ждешь. Ждешь указаний. Ждешь кормёжки. Ждешь скончания дней. И в довершение всего ждешь заслуженного и справедливого христианского воздаяния.

Пьер взглянул на мои книги.
– А это тебе зачем?
– Они меня утешают, – пояснил я.

– Грэнджерфорды и Шепердсоны, – с нескрываемым удовольствием произнес Джордж-младший. – Вечно друг друга убивают. Причем им все равно как. Ружья, ножи.
– И замечательно, как по мне, – вставил Пьер. – Хорошо, когда белые убивают белых. Чем их меньше, тем лучше.

– Как же ты ухитрился добраться в такую даль, ведь тебя всюду ищут?
– На каноэ.
– Чернокожий один-одинешенек на реке? Да какой-нибудь белый пристрелил бы тебя просто для развлечения.

Я не столько выплыл на берег, сколько река выплюнула меня. Выплюнула в жуткие заросли ежевики. Причем ежевики неспелой, что уж совсем обидно.

– Зачем ты взял эти книги? – спросил Гек.
– Их приятно держать в руках, – ответил я.
– Вот умора. Разве книга может быть приятной? – Он схватил Руссо, перелистал страницы. – Тут даже картинок нету.

– Ты веришь в Иисуса? – заорал Гек.
– А как же, – ответил я. – Но, может, лучше вы сами попросите Его о помощи? Когда просют рабы, он не больно-то их и слушает.

Гек переоделся в платье. С его милым детским личиком, если не присматриваться, Гека можно было принять за девочку. Но если как следует приглядеться, сразу видно, что он мальчишка. Осанка не та.

– Я рад, что ты не помер, – сказал Гек.
– Я и сам ентому оченно рад. – Я глядел в огонь. – Смерть, она всю потеху портит.

– Как-то не верится, что мисс Уотсон решила тебя продать. Она же тебя любит.
– Надоть думать, деньги она любит больше. Очень многие больше прочего любят деньги.