Андрей Платонов - Тени войны
18+
User AvatarВаша оценка
5
(2)

Тени войны

Отзывы о книге Тени войны: Андрей Платонов

  • Аватар пользователя
    laonov
    12 ноября 2026

    Память сердца (рецензия adagio)

    Я не знаю как было на самом деле, но мне хочется верить, что этот рассказ Платонова на военную тему, не просто выдумка: он взят из жизни, из жизни самого Платонова. Платонов ушёл на фронт - добровольцем и сначала был простым рядовым, но позже его перевели в военкоры, где он заслужил уважение солдат не как "штабной" военкор, какими были многие известные писатели того времени. Платонов разделял с простыми солдатами весь ад войны, в окопах, на передовой. Однажды, при переправе через реку, был немецкий авианалёт. Бомба разорвалась недалеко от Платонова и вспышка света отбросила его на несколько метров, прямо в дерево: Платонов до крови разбил головыла сильнейшая контузия. Потом, подо Львовом, его снова сильно накрыло бомбёжкой отступающих немцев и сильно ранило.

    Р

    Эти два ранения сильно подорвали его здоровье и у Платонова обострился туберкулёз в тяжёлой форме, которым он заразился от своего сына - Тошки (Платона), который умер у него на руках в 1944 г, когда его чудом, при посредстве друга Платонова - писателя Шолохова, вырвали из сталинских лагерей. Это была самая страшная контузия жизни Платонова, словно сами ангелы сбросили бомбу. Тошка умирал на руках у Платонова, стоящего на коленях, в слезах, у постели сына, а в это время, в эвакуации, жена Тошки, рожала сына - Сашу. Всё было как в творчестве Платонова: стёрлась грань между смертью и жизнью. Словно в Эдеме, в постели, в разных городах, лежали мужчина и женщина, и оба мучились родами, словно андрогин: одна, рожала ребёнка, другой - бессмертную душу.

    Всё это важно, в контексте рассказа, написанного как раз в это чудовищное время первой контузии и смерти сына, в 1944. Рассказ начинается в больнице, точнее - в старой деревенской избе, из которой сделали больницу для солдат. Точно в такой, быть может лежал с контузией и Платонов. И мне хочется верить, что эту историю ему рассказал некий раненый солдат, лежавший рядом с ним. А быть может... сам Платонов, бредил этим рассказом в госпитале, в полусне, пугая раненых солдат? Бредил же Достоевский Преступлением и наказанием? Однажды, он ночевал в гостях у друга на даче, где была вечеринка. Достоевский ушёл спать, а слуга его друга, перепуганный, сказал хозяину, что не войдёт больше в комнату к Достоевскому, на чердаке, ибо "этот жуткий господин" во сне бредит и замышляет убийство какой-то старушки", топором.

    Да, мне хочется думать, что Платонов бредил этим рассказом в госпитале, как я часто брежу во сне, именем смуглого ангела, с которым я больше не вместе. И это так же больно.. так перекликается с рассказом Платонова. Герой рассказа - попал в госпиталь, и рядом с ним, лежал тяжело раненый танкист. Он был ранен в грудь и танкист чуточку бредил, стонал. Его грудь была разворочена, изувечена.. словно после любви. Раненому танкисту казалось, что его сердце - обнажено, и его ранит малейшее дыхание ветерка. Всё как в любви: даже за бронёй танка, не скроешься от боли любви. Тут тоже платоновская тема: танкист был ранен в грудь, у него были пробиты лёгкие. Платонов словно бы рефлексировал на эту мрачную тему, ибо "раненые лёгкие" и станут причиной его смерти.

    И тут начинается уже чисто русская тема: диалог на пороге смерти и сна - о Вечном. Наш безымянный герой - рассказчик -  пытается уснуть, а раненый танкист, окликает его во тьме: - Не спишь? - Нет. А ты? - Да так... умирать неохота.

    Простите... у меня есть некая "профдеформация", ибо мне и тут мерещится тема любви. Порой лежу ночью в постели, одинокий, озябший. Думаю-мечтаю о смуглом ангеле. Рядом со мной лежит Барсик. Рука, словно живая и пятипалая мысль, словно израненное и чумазое солнышко на рисунке ребёнка в уголке листа, тянется к любимой, в Москве, которая быть может сейчас нежится в объятиях своего любимого мужчины... и потому моя робкая рука-лунатик, не решается дойти до Москвы, и останавливается где-то в ночном Тамбове или в таинственной Раненбурге, и потому снова касается Барсика и словно бы спрашивает его: не спишь, милый? Барсик спит, но не спит его хвост и словно принимает сигналы Азбуки Морзе с далёкой звезды в поясе Ориона.

    И кажется моему израненному сердцу, что это моя любимая в Москве, после секса с любимым мужчиной своим, лежит в постели, как нежно раненый князь Болконский на пляже в Акапулько, и смотрит в звёздное небо, через потолок (благо - 23-й этаж, и если поднатужиться, и закрыть глаза, то можно увидеть звёзды и даже лиловую Кассиопею), и думает обо мне, с грустной улыбкой, и странным образом, её мысль обо мне, передаётся хвосту моего медиума Барсика, и хвост Барсика выстукивает у меня на ладошке, на лице и на груди - нежную Азбуку Морзе: любимый... я не забыла тебя. Или: хочу чай с миндальным печеньем.. Или: вот бы детективчик прочитать про детей и тайную комнату..

    И тогда я целую в темноте хвостатое письмо от любимой, бьющее меня по лицу, и говорю: сосредоточься, смуглый ангел! Думай не только о чае и детективах, но и обо мне, хотя бы чуть-чуть! Я так бесконечно тоскую по тебе.. что даже разговариваю ночью с чеширским хвостиком Барсика. - Хочу вместе с тобой скушать миндальное печенье, и выпить чай.. из одной кружки. - Милая моя.. хвостик мой милый, родной! Вот это уже лучше!

    Простите, что отвлёкся. Просто, чем ярче красота текста или боль текста, тем сильнее я думаю о смуглом ангеле из Москвы и её милом хвостике.. То есть, не об её хвостике, а о ней и о Барсике. Он как ангел, всегда рядом с любимой и моей любовью к ней. Итак, наш раненый танкист, посреди ночи, в лучших традициях романов Достоевского, приподнявшись на одном локте в постели, рассказывает свою историю - своё сердце рассказывает. Словно бы его обнажённое сердце вдруг обрело голос и мысль. Нет раненого человека, нет танкиста... в постели лежит и бьётся и бредит лишь раненое, огромное сердце.

    Платонов - мастер, свернуть с военной тропинки рассказа - в нарнию детства, словно бы идя по тропинке, заросшей луной, тишиной.. Почему мы в жизни так редко ходим по таким тропинкам? Лишь иногда.. в любви. Раненый танкист вспоминает, что впервые он осознал себя, как Себя  - ночью, в раннем детстве, когда проснулся в постели с мамой, прижавшись к ней и дыша её милым запахом. Наверно, у человека есть несколько рождений. Сколько там в буддизме, духовных тел у человека? семь?

    Наверно семь рождений есть у человека. Рождение тела  - наименее важное. Потом идёт осознание себя - в мире, в любви. У каждого это по разному. У героя рассказа - в постели, ночью, с мамой. Это как стигмата вечности, как порой бывают стигматы творчества у поэтов или художников, когда, например, маленький Миша Лермонтов в возрасте 4-х лет, целился из палочки - в облака, словно бы вызвал на дуэль ангела. Или маленький Ван Гог, который ещё не умея рисовать и говорить - гладил улыбающийся на ветру подсолнух и кормил его с руки, хлебом, словно раненое, солнечное существо..

    Я, впервые осознал себя, что я живу в мире - в 3,5 года. Я лежал в августовской травке и гладил её и разговаривал с ней, говоря улыбающейся маме, что это моя невеста. Я тогда ещё не знал, что мою любимую будут звать - Травка. Моя любимая тогда ещё даже не родилась и была нежной частью этой травки, того чудесного, звёздного августа и моих касаний: мне нравилось смотреть, как мои пальцы в траве, если их "отпустить на волю", нежно двигаются на ветру, как травка, словно и сам я - травка. Именно тогда случился мой первый поцелуй: я поцеловал.. травку. Поцеловал так нежно, самозабвенно, прикрыв глаза и зажмурив сердце, как не снилось наверно и Ивану из сказки, целующего лягушонка.

    Платонов рассказывает удивительную историю о нежной любви матери и ребёнка, такой нежной, словно мать и ребёнок - это единое существо, не менее таинственное, чем ангел и его крылья, которые в некоторых древних мистических апокрифах, являются самостоятельными живыми сущностями. Наш герой, буквально бредил мамой, в детстве, и ему почти физически больно было разлучаться с ней. И когда мама уходила на работу (тут тоже жуткий и прелестный нюанс Платонова: как таковой, работы у мамы не было, но жили они одни, без папы, рано умершего, жили.. как маленький принц и роза, на далёкой планете: лишь мама и ребёнок... и мама работала - ангелом. То есть, её нанимали за копейки, помогать людям: полы мыть, рубить дрова зимой у старушки, или сидеть рядом с умирающим человеком, ухаживая за ним).

    У матери не хватало сил на жизнь. Она приходила домой и без сил ложилась в постель, к ней, словно котёнок, словно её крыло-непоседа, ласкался её сыночек и они, обнявшись, засыпали вместе. Вспоминается подлинная, итальянская версия сказки Спящая красавица: у спящей женщины родились два ребёнка и они жили на теле матери, мёртво-спящей, играя с её волосами, руками: мама была для них - целым миром, сказочным и живым островом..

    Танкист вспоминает: это было Моё время! Мама спит, ночь, луна взошла.. и я играю с мамой спящей, дышу её милым запахом... ручкой играю её. Может так выглядит рай? Или черновики рая? Или.. черновики любви? О, мой смуглый ангел.. вот бы так заснуть рядом с тобой, неземной. Для меня именно Так выглядит рай. Мой - рай!

    Ночь. Луна улыбается чеширскими рожками в окно. Ты, нежно истомлённая, после секса с любимым, спишь в постели и улыбаешься бог знает чему: ибо твоя улыбка - нежный лунатик в лиловой пижамке. И вот я мечтаю, обнимая Барсика в своей постели, где-то на окраине галактики, под Урюпинском, что я становлюсь твоим милым щеночком и ласкаюсь к твоим смуглым ножкам, дышу твоим доверчивым и как бы улыбающимся теплом, я уткнулся своей косматой мордочкой в твою тёплую и блаженную подмышечку и сладко засыпаю, и ты не знаешь, что я - рядом с тобой, и что это по-своему, даже лучше чем секс и более мистичней, чем секс: я - твой щеночек, и я просто дышу тобой, в твоей постели.

    М.ф. Петров Иллюстрация к рассказу М.Ф Петрова

    Когда мама нашего героя уходила на работу, ребёнок словно бы физически заболевал, как порой влюблённые умирают медленно, вянут, как аленький цветочек, без своей второй половинки (правда, мой смуглый ангел?), и потому мама оставляла сыночку - полотняную рубашку, со своим запахом. Так иногда делают те, у кого есть домашние питомцы. Когда человек уезжает надолго, его собачка или кошка, безумно скучают по нему и могут даже в разлуке  - заболеть или умереть (высшая форма любви, которая знакома не всем людям. К сожалению, или к счастью.. мне - знакома. Потому что мне буквально нечем дышать без тебя, смуглый ангел. Господи, как я порой мечтаю, как о сокровищах Соломона и Махараджи - о твоём милом лиловом носочке! Всего одном, мать его, носочке! или о благословенной твоей наволочке.. (ты разве не знала, что твоя наволочка - вовеки благословенная?)

    Господи, подумать только! Для твоего любимого мужчины - твои носочки, это просто вещи, грязные или чистые, и он их даже не замечает, не склоняется по ночам, на колени пред ними и не молится им, с благоговением не целует твоим милые носочки, или ботиночки, пока ты спишь!

    А когда мальчик в рассказе, сам уходил куда-то, например, в магазин за хлебом или поиграть с друзьями, он не мог долго быть без мамы и бежал к ней... Платонов выстраивает идеальную версию Любви, как сращивание двух существ - в одно божественное целое: это почти таинственный андрогин Платона, только "сшитый" не из влюблённых, а из мамы и сына. Конечно, на одном из витком символики рассказа, мама - это Родина, и тут всё понятно без слов: человек вне Родины, или отрекающийся от Родины - почти мёртвый человек. Половина человека. Недочеловек.

    Наверно, каждая женщина мечтала бы о такой мистической связи с любимым мужчиной: вот, любимый ушёл на футбольный мачт с друзьями, или на роскошную вечеринку с друзьями... и вдруг, случается чудо, и любимый так тоскует о своей любимой женщине.. что сбегает к ней, с финала Лиги чемпионов, или в разгар мальчишника, когда очаровательная стриптизёрша, коснулась его плеча - свой смуглой ножкой... Любимая, знаешь ли ты, что это всё о нас? Не в том плане, что ты стриптизёрша, конечно, или я - твоя ножка (боже, как бы я был рад! Ты была бы напугана.. особенно, ночью, а я - рад!! Я бы по ночам от радости шевелил мизинчиками, как ушками и смотрел в потолок, как князь Болконский на пляжах Акапулько, пока ты спишь рядом со мной, не зная, что я - твоя чудесная и стройная и.. чуточку сумасшедшая - ножка!). Ты помнишь, как я к тебе, неземной, убегал с вечеринки друзей? Как я тайно, как преступник нежный, убегал с финала чемпионата мира по футболу? А друзья меня искали.. а я был в раю: с тобой, неземной.

    Невероятно нежно и пронзительно, Платонов описывает, как одинокий маленький мальчик, пока его мама-ангел, быть может в этот миг сидит у постели умирающего, где-то, он, мальчик, лежит на полу и гладит и целует полотняную рубашку мамы, которую она оставила для ребёнка, чтобы ему не было одиноко. У Платонова есть изумительный экзистенциальный рассказ - Андрей Платонов - По небу полуночи который является как бы мрачным приквелом Маленького принца Экзюпери. Данный рассказ Платонова - Полотняная рубашка, является каким-то дивным земным апокрифом Маленького принца: отношения мальчика и рубашки мамы - это отношения Маленького принца и розы! Жаль, что во мне умер театральный режиссёр. Я бы поставил изумительную постановку по этому рассказу..

    До слёз в горле трогает эпизод.. когда мама мальчика заболевает. Она лежит без сил в постели. К ней, как котёнок-ангел, прижался её сыночек.. и мать знает, что её скоро не станет, и заповедует сыну: ты живи, милый, обещай что будешь жить и никогда не умрёшь. Не умирай никогда, я люблю тебя.. Боже мой! Это же почти материнское евангелие! Сами слова - я люблю тебя, звучат как завет: не умирай никогда! Это же завет любви, как таковой! И сын воспринял этот завет, и потому он не умирал на войне: ради мамы.. её рубашку он хранил за пазухой. В рассказе есть тонкая мистическая оскоминка, которую нужно распробовать: не отпускает впечатление, что герой рассказа, танкист, тот самый выросший мальчик - будет жить, вечно. Он - бессмертный.

    Вы представляете такой апокриф рассказа Экзюпери, где Маленький принц вырос бы и пошёл на войну.. а за пазухой у него была бы - роза, которая бы берегла его от смерти и он берёг бы её. Разумеется, если бы я ставил в театре этот рассказ, то раненый в грудь солдат, раскрыл бы свою грудь, и там была бы словно бы ранена и рубашка мамы, и кровь сына, расцвела бы на рубашке - как роза. Словно бы ранило обоих, но - мама, ноуменально прикрыла сыночка собой! В этом плане, конечно, в рассказе есть тайная нотка мистицизма: лимбическое сращивание матери и сына: сын изувеченный с разорванной грудью, лежит в госпитале, и его мать была с изувеченной болезнью - грудью (лёгкие).

    И уже не до слёз в горле, но до слёз на руках, словно бы самые руки - плачут, читается о том, как мама мальчика умирала, отвернувшись к стене.. умирала - сердитой. Тончайшая нотка Платонова. В этой сердитости - тихий бунт женщины, против этой безумной жизни, безумного неба... разлучающих её и сына. В парадигме Платонова, это так же безумно и богохульно, как разлучить душу и тело: разлучить мать и ребёнка.

    А дальше следует уже нежный демонизм и мистицизм Платонова. Есть тончайший вид демонизма. Не сложно умиляться демонизмом Лермонтова, Байрона... если они писали о падших ангелах. Сложно найти в мире искусства тот тончайший и нежный вид демонизма, о котором быть может не подозревает и сам писатель. Это высший род демонизма, в той же мере, в какой в старой легенде, нищий мальчик не подозревает, что он - принц. В той же мере, не сложно восхищаться импрессионизмом Моне, Писсарро. Гораздо сложнее заметить редчайший и девственный импрессионизм, ещё до рождения импрессионизма - в стихах Афанасия Фета. Я не думаю, что многие поклонники импрессионизма, разглядят дивный импрессионизм в поэзии Фета. Так и с Платоновым и его нежнейшим демонизмом.

    Наш раненый танкист рассказывает, как при атаке, у их танка закончились снаряды, но впереди, в дзоте, фашист из пулемёта поливал огнём наших солдат. И танкист направил пустую машину на дзот, накрыв его собой, в жертвенной любви - ради Родины и жизни тех солдат, у которых были мамы и кто умирал под огнём. Танк подорвался. Но и тут танкист выжил, следуя завету мамы: не умирать.. И произошло чудо. Настоящее чудо, равное видению ангела. На нашего героя, контуженого уже, с автоматом надвигался фашист и уже стрелял в него.. и вдруг, словно из пустоты, из травы, появился загадочный русский солдат и убил этого фашиста. Улыбнулся и сказал лежащему в траве танкисту контуженому: живи, парень.. И пошёл в бой..

    Что это был за солдат? Откуда он взялся? Наш танкист, в госпитале, говорил, что он позже узнавал о нём, искал его. Говорили, что его как то странно зовут: Демон. Или Демьян. Вермишелев... Что имя, что фамилия - как в бреду ребёнка. Словно это сама душа мамы - материализовалась на миг в этом русском солдате и спасла сына, защитила его. Мать.. ради любви к сыну - покинула рай и стала... демоном? Неожиданно такое у Платонова встретить? Впрочем, рядовой читатель-турист, может и не подметить этих тонкостей. Просто я их выделяю курсивом смысла и мысли.

    Как догадывается читатель, наш безымянный герой, альтер-эго Платонова, которому и рассказывает танкист свою историю, и на которого чуточку смотрит свысока, ибо наш безымянный герой - без матери и отца, и есть, тот самый Спаситель, и зовут его не Демон Вермишелев (смутная, прустовская оскоминка воспоминаний о материнской вермишели?), а - Демьян Каруселев. И снова дивный символ: карусель.. вечное возвращение Ницше, о котором Ницше и не подозревал: возвращение Любви, материнской любви, побеждающей даже смерть.

    Что интересно, название рассказа, ноуменально обыгрывает не только ту самую "рубашку", - плаценту, в которой порой рождается ребёнок - "родиться в рубашке", но и защиту ангела - любви, словно человек находится в любви, как в защитном коконе, и пока он в любит и в любви - человек бессмертен. К слову, потому и символ того, что наш герой - танкист: это дополнительная, курсивная реальность данного момента: броня танка, словно дополнительная материнская защита, почти - чрево, в которой как бы донашивается Ребёнок-душа.

    Завершить рецензию хотелось бы на интересном моменте в рассказе, который большинство поймут как политический реверанс, или агитку. В этом плане, бесконечно грустно, что Платонова до сих пор не научились ещё читать, даже в университетах. Герой рассказа, вводит в свою исповедь о матери - Ленина, и говорит, что Ленин для него стал - матерью и отцом.

    Разумеется, большинство читателей поймут это как агитку тех лет, без метафизического измерения, без которого бессмысленно читать тексты Платонова. Дело в том, что для Платонова, такие имена, как Ленин, Сталин, это не просто политика, фактотизация эпохи. Это огненные идеи Платона, потому как и за Петром 1 и за Лениным, стоят огненные и мировые стихии, которые меняют эпохи и судьбу страны. Всё равно что сказать вместо Ленина - звезда в Поясе Ориона, несущаяся к Земле. У каждого из нас свой Ленин, на ноуменальном уровне. Для меня, мой Ленин - это московский смуглый ангел, в лиловой пижамке. Смуглый ангел.. это наверно самый странный комплимент в твоей жизни, не так ли? Но, что есть, то есть. Ты - мой Ленин, мой броневик, моя косматая звезда в Поясе Ориона, несущаяся к Земле.

    Читать далее
    like55 понравилось
    647
  • Аватар пользователя
    laonov
    5 февраля 2018

    Рассказ о самом главном

    Однажды в послевоенной школе где-то в Европе, грустную девочку попросили нарисовать на доске её дом. Девочка стала пугливой ручкой выводить на доске рваные спирали какой-то безумной кардиограммы. Круги и спирали походили на бледные лепестки адской розы, с шипами на призрачном стебельке рассветного луча. Учитель и дети в ужасе наблюдали как девочка рисует на доске свой жуткий дом. Оказалось, что несчастная девочка была узницей концлагеря, и колючая проволока, опоясывающая, сжимающая ласковое, голубое небо и милые деревья где-то вдалеке, была для неё родным домом. Этой девочке повезло, её освободили советские солдаты... В этом пронзительном военном рассказе Платонова повествуется о другой юной узнице концлагеря, на долю которой выпал весь ад жизни, ставший для неё домом.

    Сожжённая с людьми тюрьма. Тёмные разводы сажи на стенах похожи на цветущие всполохи теней, замеревших в трагической позе, расплескав свои тёмные, дымные крылья над смертью невинных. Открытые двери в камеры, словно ладони упавшего на колени ангела, прижавшего руки к лицу. Пока ангел не смотрит, давайте перешагнём порог и войдём в одну из камер. Вот, на стенах мы видим грустные следы и тени человеческой жизни : некто Семёнов, справляя свои именины, начертил на стене : Сижу в одиночке, голодный, 200 гр. хлеба и литр баланды, вот тебе и пир богатый Другой узник, чуть позже приписал к этому - обозначив судьбу Семёнова, : расстрелян. В другой камере, кто-то обращался к своей матери в грустных, почти пушкинских стихах. Подписи под стихами нет. Зачем? Это послание в вечность, из вечности, а перед нею все равны. Другой человек, некто Злов, вывел ногтем на стене : здесь был Злов Так ещё в древности пилигримы оставляли подобные письмена на афинских развалинах и египетских пирамидах. Эта надпись, эти тени слов - немое зеркало слова, удостоверяющего человека во мраке жизни, что он ещё существует : проведёт рукой в ночи по этим словам на стене, и кто-то из темноты робко прошепчет : я есть.

    А вот другая, маленькая, словно бы смущающаяся самой себя грустная камера. Ангел чуть отвёл ладонь, посмотрел в нашу сторону. Дверь закрылась, в муке скрыв бледное лицо. Мы в камере. Справа от нас чья-то смущённая тень. Слева за окном, осыпающаяся, синяя тишина заходящего дня. Разводы старой и влажной побелки на стене похожи на очертания каких-то неведомых стран и морей. Пленные люди и даже их пленные тени, до сладкой муки в глазах всматривались в эти мёртвые, трагические миражи, уносясь в них душой, чертя на них свои имена, тени слов и надежды. Присмотримся к надписи справа на стене : Мне хочется остаться жить. Жизнь - это рай, а жить нельзя, я умру! я Роза! Этот невыносимый, пронзительный крик девушки, замеревший навек на стене среди мёртвых просторов морей и стран, похож на крик самой жизни, пленённой души, перед вековечным абсурдом и ужасом мира. картинка laonov

    Борис Косульников - девушка Роза

    Дальше...

    Так в древнем Вавилоне на пире царя Валтасара незримая рука начертала на стене огненные слова : Мене, Текел, Фарес. Вавилон пал, ибо был взвешен, исчислен и признан лёгким, призрачным. Сколько весит душа? 21 гр. Сколько весит бутон розы? 21 гр. Девушка Роза, девушка-душа...Совсем ещё юная русская девчонка, оторванная от любимого, жизни и солнца... Сколько весили твои поцелуи, милая Роза, алыми мотыльками опадающих лепестков реющих вокруг любимого, которого ты видела во сне, улыбаясь?

    Облака цветут и клубятся тихим огнём на заре. Вот на стебле последнего, сладко покачнувшегося луча остро сверкнули шипы первых звёзд. Камера освещена призрачным светом. Солнце, своею кровью что-то выводит на стене на непонятном для людей языке. Под стеной спит юная девушка Роза, мило улыбаясь во сне. Над ней стоит немецкий солдат : он поработил, умертвил многие страны, моря, поработил её жизнь и тело... но не душу. Душа свободна и легка, она улыбается чему-то во сне. Немец не может вынести этого робкого бунта души.

    Страдание женщины на войне - осязаемый, зримый абсурд и ад, забирающий жизнь у той, кто даёт эту жизнь. Роза - мученица даже среди мучениц, умиравшая и воскресавшая множество раз для новой смерти и новой жизни, всё также похожей на смерть... Жизнь и смерть для девушки потеряли границы. Роза ветров темно доцветает в глубине неба, роняя на Землю лепестки орбит, планет... Мир несётся к чертям среди звёзд. Над девушкой проводят опыты мастера с того света, словно бы "того света" нет, или есть, но в нём, словно в жутком сне Свидригайлова из "ПиН" Достоевского, одни лишь тёмные пауки. Эти пауки-крестовики окружили юную, мотыльковую душу, касаются, пронзают её своими тёмными лапами.. Роза - простая русская девчонка, полная жизни, надежд на будущее, стала живым символом надежды на Земле : словно бы роза-заря расцвела среди пустыни звёздной ада. Человека, страну, жизнь, хотели принудить жить вполжизни, вполсердца : жить шёпотом! Но девчонка выстояла, не сломилась.

    Платонов углубляет мысль Достоевского о Великом Инквизиторе и власти : если человека убить один раз, то властвовать над ним уже нельзя, а без господства жить неинтересно : нужно, чтобы человек существовал при тебе, вполжизни Впрочем, к этому стремились политические и религиозные Инквизиторы всех времён, само зло : приручить человека, его мятежную судьбу, убив - покалечив, - в нём бога, любовь и надежду, низведя сердце и судьбу до штиля существования, до проволочной ниточки сердцебиения. И не случайно Платонов в самом начале обозначил фамилии Семёнова, Злова и безымянного, с его есенино-пушкинскими стихами о матери. Семёнов - мужское семя жизни, словно мёртвое, немое зерно-звезда, ушло в безжизненный чернозём ночи. От человека остались лишь злоба на мир, его абсурд. Но и злобы не стало, ничего не стало : так, блеснула робко красота стихов о матери, природе, море... и погасла. Но вот, среди ночи расцвела алой розой заря...

    В некотором смысле, Платонов описывает русский апокриф нисхождения Богородицы в Ад. Но здесь, ещё совсем юная девчонка сошла в ад, дабы стать матерью и надеждой для человека, человечества, и не случайно Платонов ярко очерчивает её силуэт, каким-то неземным, волшебным существом светящимся во тьме : она была так хороша, словно её нарочно выдумали тоскующие, грустные люди себе на радость и утешение Тут сложный образ на стыке образа "Идиота" ( Князь-Христос") Достоевского и поэмы Перси Шелли "Лаон и Цитна", с её теневым образом женщины-Христа, умирающей и воскресающей женщины, искупающей грехи поругания всего нежного, цветущего на Земле, насилия над красотой, которая должна была спасти мир. Какая нам разница, выдуман бог, или нет, если и красота, сама женщина, тоже словно бы выдуманы кем-то - быть может, в муке отчаяния в мире, оставленным богом, - но их тёплые касания мы ощущаем всей кожей искусства, жизни : я есмь, говорят они, а значит и ты есть, мир - есть.

    Фашисты мучают Розу, насилуют красоту, делая из неё идиотку, полудурку, всем "в назидание", дабы она жила вполжизни. С этого момента Роза становится похожа на цветаевскую "музу", раненой голубкой выпущенной на волю.

    Ни грамот, ни праотцев, Ни ясного сокола. Идет — отрывается, — Такая далекая!

    Под смуглыми веками — Пожар златокрылый. Рукою обветренной Взяла — и забыла.

    Подол неподобранный, Ошмёток оскаленный. Не злая, не добрая, А так себе: дальняя.

    Не плачет, не сетует: Рванул — так и милый! Рукою обветренной Дала — и забыла.

    Забыла — и россыпью Гортанною, клёкотом… — Храни её, Господи, Такую далекую!

    Мир содрогнулся, искривился у неё за спиной тёмным росплеском ночи, шагаловскими мостами-радугами бледных крыльев, домов, нависших над ней изогнутыми, словно бы заломившими руки, облаками. Так ангелы и дети видят безумие и боль мира, ад войны : явления жизни, сердца и звёзды сходят со своих орбит, роняя лепестки бледных орбит и зорь на грустную Землю. Мир гаснет, и сердце в ужасе удивления замирает перед каждым явлением и мигом, несущихся в мёртвом пространстве, темно касаясь сердца со всех сторон. Уже не мужчина, блуждающий в кафкианских лабиринтах одного мучительного сна, одного дня, но женщина, во всём обнажении судьбы и сердца, блуждает босиком в холодных и мрачных лабиринтах паутиной протянувшихся улиц, с дрожащими каплями бледных фонарей на этих паутинах. Это ужаснее прирученного кафкианского ада, ибо насилие срослось с душой, судьбой, и снова может исподтишка полыхнуть-наброситься из за угла, ибо даже умерев, нельзя выбраться из этого ада, нельзя проснуться : снова воскреснешь в этом аду. Есть лишь одна надежда... Небо плещется тихими, голубыми волнами, с тёмной, солнечной рябью перелётных птиц. Небо носила под сердцем девушка Роза, в небо, в синюю рожь и оступилась, шагнула её тихая душа.

    Читать далее
    like47 понравилось
    3,3K
  • Аватар пользователя
    laonov
    30 ноября 2016

    Вы когда-нибудь представляли себе Достоевского на войне, подобно Толстому, видящему весь ад страдания людей ? В Платонове, с его мрачным гением, так похожим на гений Достоевского, это осуществилось : мы глазами музы Достоевского видим ад души, вырвавшийся наружу. Однажды после сражения, поле было устлано мёртвыми, совсем ещё молоденькими солдатами; Платонов бросился к ним, и в каком-то исступлении стал целовать умерших в губы...

    Севастополь. Вечер. Гвозди пуль впиваются в тело земли, в заалевшее небо. Уже не человек, не тот, кто назвал себя солнцем жизни, но человечество, жизнь, распинаются на искривлённом и поруганном кресте : кресте фашизма, символизировавшим когда-то солнце и радость. Ракетницы расцветают в темноте, и падают на полынное поле апокалиптическими, страшными звёздами. Вспышка света. Солдат лежит на земле, разглядывает былинку... Как мало нужно человеку для счастья! Там, на поверхности, люди убивают друг друга, несчастные животные бегут среди трупов, "по-детски вскрикивая от страшной жизни среди человечества" ( апокалиптический символизм Платонова с "жезлом железным", которым пасётся "стадо"), а он, крестом расправив руки, невесомо погружается в какую-то синюю глубину, тишину полей и ночи. Другой солдат бежит среди грома и ада сражения. Его ранит в щёку. А где-то на Урале, в деревеньке, русские девушки поют свою грустную песню, и песня плывёт над задремавшей землёй. И словно с стихотворении Лермонтова " В полдневный жар...", по щеке одной из девушек, вдруг скатывается слеза : её любимый сейчас на войне. Каково ему там сейчас? А любимый чувствует сквозь просторы ночи, полей, её любовь; неким ангелом она встаёт над ним, оберегает. Далее Платонов описывает реальный, до абсурда жуткий случай, произошедший в действительности : капитан ведёт за собою солдат. Взрыв. Приходит в себя на земле, видит возле себя свою оторванную руку. Встаёт, берёт её и поднимает над головой, словно знамя, и с криком " За Родину!", бросается в бой.

    Тишина ночи. Неподалёку от места сражения, дети играют в смерть : копают могилки, и хоронят в них глиняных человечков ( прах к праху), у которых осыпаются руки, ноги, головы... словно в хоре из древнегреческой трагедии, они пророчествуют : копают пять могилок, а старшина сквозь слёзы смотрит на них, и тихо говорит :

    Нужно отучить от жизни тех, кто научил детей играть в смерть!

    Предстоит самый страшный бой. Перед нами проносятся обрывки воспоминаний жизни пяти солдат, в каждом из которых сокрыт некий дар, подношение жизни. Настанет миг, и они почувствуют, что являются живой частью нечто целого : тела народа, Родины, человечества. В ночи смерти, взойдёт не то сердце, не то звезда, и ракетницей осветит живые пространства вокруг, и солдаты ощутят в себе души и братство, которым они связаны друг с другом, ощутят себя частью и той самой звезды, и даже ребёнка, играющего в смерть. Жизнь, словно зрачок, расширится неким половодьем души, заняв те тёмные пространства, которые скрывала, обнимала смерть. Душа отразит целый мир, и человек поймёт, что он есть нечто большее, чем просто "тело" с руками и ногами, и словно из полынных полей, уральских вечеров и любви всех людей, поднимется некий духовный исполин, полями, вечерами, любовью и слезами детей поднимется; детей, людей, которых он любил, жил ими, а значит, будет в них жить и после смерти, которой вдруг не стало. Подняв своё тело в небо над врагом, до странности чужое, но всё ещё мучительно-родное, словно тот капитан, поднявший свою отсечённую руку, этот исполин ринется с небес на врагов. Но это свершится на неком вечном плане, где уже забрезжили живые лучи зари одухотворённого мира, люди же увидят нечто иное : раненый солдат, у которого кончились патроны, обвязывает себя гранатами, бросается под танк с крестом, и человек, обращается в свет.

    Читать далее
    like19 понравилось
    959
  • Аватар пользователя
    tatyana_ku
    17 апреля 2015

    Это не просто произведение о войне. Это произведение включено в круг детского чтения! Собственно, поэтому я его прочитала, да причины и не столь важны. Война со всеми своими жестокостями, история узников... Бесспорно, это тяжело и задевает за живое. И я не представляю, каково детям читать о пытках и муках, о величайшей боли. Как объяснить маленькому и светлому человечку, как донести до него всю тяжесть и скорбь?.. Рассказ хорош своим небольшим объемом и в то же время ёмкостью, вмещающей в себя тысячи судеб.

    Ей захотелось проснуться, она сделала резкое движение, она побежала, но сновидение шло вместе с нею, и окостеневший разум ее не пробудился.

    Сам рассказ словно сон и наваждение, из которого хочется выбраться, но он не отпускает. Загляните между строк, и вы сольетесь с происходившим хаосом, с сумасшествием и отчаянием. Строки рассказа выворачивают душу, заставляют ценить и помнить.

    Потом они увидели мгновенное сияние...
    Читать далее
    like7 понравилось
    2,8K
  • Аватар пользователя
    kvochkareva2017
    23 февраля 2022

    Рассказ А.П. Платонова о маленьком солдате Сереже Л., который рано стал взрослым и принес много пользы своими смелыми действиями в тылу врага. Произведение, которое заставляет о многом задуматься.

    like2 понравилось
    470