Постижение военного искусства: Идейное наследие А. Свечина

Если будет поставлен вопрос: как противник с 200 орудий может успешно атаковать крепость, имеющую полторы тысячи орудий, то ответ надо искать не только в несовершенстве материальной части крепостной артиллерии, но и в страшном раздроблении орудий по специальности. Против соединенных сил врага будет действовать только одна клавиша крепостного механизма, одна специальность пушек. Другие пушки для вступления в бой будут ждать поражения уже вступивших. Такой инструмент способен разыгрывать лишь печальные арии.

Если теория не желает оказаться вне времени и пространства, если теория развивается не для одного времяпрепровождения, то она должна беспрерывно следить за современной практикой; теория, уснувшая на непреложных принципах, остановившаяся, пришедшая в состояние покоя, самой себе подписала приговор. Теория или должна вырабатывать мерки для оценки современных явлений, или должна исчезнуть, удалиться в буддийские монастыри, в глушь Тибета. Теории, не имеющие в виду практики, игнорирующие современную жизнь, вообще не имеют права на распространение; но особенно опасны они в военном деле, так как в боевой действительности теория и практика поневоле сплетаются.

Высшее командование имеет некоторые возможности кроме адресуемых подчиненным инстанциям распоряжений, и более материально влиять на ход военных действий. Основным средством воздействия являются стратегический и оперативный резервы. Имеющаяся в руках высшего управления возможность прибавить свежих сил значительно повышает авторитетность его указаний. ... В русских условиях перевеса местных интересов над государственными, в мировую войну перегруппировки часто приводили к неважным результатам; ясно, что высшее командование, стремясь отобрать войска в свой резерв, прежде всего обращается к частям, находящимся в резерве фронта или армии, с тем, чтобы фронт затем создал себе новый резерв, путем вывода в тыл части дивизий, находящихся в соприкосновении с неприятелем. Поэтому некоторые начальники, дорожившие своими лучшими корпусами, стремились закрепить их за собой, занимая ими участки позиционного фронта, а наиболее слабые части держали позади, в черте досягаемости высшего командования. Тогда как немцы ввели у себя разделение дивизий на два класса — позиционные (похуже) и ударные (получше) и сосредоточивали позади, для переброски на важные направления, последние, мы поступали наоборот и часто производили перегруппировки за счет наименее боеспособных частей, на которые и возлагали самые ответственные задачи.

Ясно, что партизанские уклоны, не изжитые вполне еще в 1920 году, должны были вызвать в Красной армии, как реакцию, тяготение к категорической форме боевого приказа. Лекарство, однако, иногда наносит организму больший вред, чем болезнь, против которой оно назначается. Опаснее всего бездушное, бюрократическое выполнение приказов, снижающее до ничтожной доли полезную работу армии на вооруженном фронте. Красная армия во многом обязана своими успехами в гражданской войне могучему, буйному проявлению частной инициативы; задача заключается в том, чтобы дисциплинировать частную инициативу, а отнюдь не искоренять предпосылки ее проявления.

Наилучше подготовленная армия окажется на войне, вероятно, не с теми штатами, которые нужны. Нельзя требования войны подгонять под существующие штаты и законоположения, а необходимо изменять последние в соответствии с выяснившейся обстановкой. При этом деятельность управления должна направляться не только на новое штатное творчество, как это было в русской армии в мировую войну, но необходимо немедленно и сокращать органы, оказывающиеся бездействующими, иначе процент нестроевых увеличится неимоверно.

Анонимность работы вообще не отвечает характеру боевой деятельности. Подвиг требует немедленного признания его таковым, а не устройства впоследствии вечеров воспоминаний. Поэтому высшее командование должно параллельно со своей оценкой организовать и широкую поставку в печать военных корреспонденций, отчетов, фотографий и т. д. В большинстве случаев, описание боя, напечатанное через две недели, уже не представляет военной тайны. Только высшее командование компетентно признать отсутствие в данном описании военного секрета, и только оно может прорывать заграждения военной цензуры. Последняя необходима, но бюрократический подход к цензурованию убивает в населении интерес к войне и, опутывая все в действиях армии анонимностью, повышает наглость бездельников и понижает порыв лучших работников.