Il Club dei Suicidi

Причудливы выверты памяти, когда отчетливо помнишь, что что-то смотрел или читал, но совершенно не помнишь о чем. С детства встает перед глазами образ принца Флоризеля, мастерски исполненный гениальным Олегом Далем, сюжет истории про таинственный клуб с некрофильским названием к моменту прочтения книги забыла напрочь - к счастью, разумеется, потому как небольшой сборник повестей про весьма эксцентричного наследника престола не вызвал бы у меня в противном случае столько эмоций, а он вызвал.

Жутковатое впечатление осталось у меня от посещения такого прелюбопытного места, все чтение дивилась любопытству и отваге Флоризеля, отчаянно бросающегося во все тяжкие - в новые приключения, ну и восхищалась, конечно же. Жить на полную катушку, интересоваться миром - всем, бескрайним, а не только тем, что ограничен стенами твоего дворца, знакомиться с самыми разными людьми, а не только теми, кто прислуживает или работает на тебя. Радоваться этим новым встречам и извлекать из них пользу. Привлекать людей не титулом, деньгами или связями, а собою. Легко входить в доверие к незнакомцам, быть убедительным и легким в общении, не скупиться на эмоции и уметь рисковать. О, я точно была им очарована! Наверное, потому так ясно и отложился в моей памяти образ Даля-Флоризеля (кстати, отмечу удивительное актерское попадание в типаж своего героя).

В сборнике было несколько частей-повестей, первая понравилась больше - вот это ощущение страха, предчувствия, когда вместе с героем чуть вздрагиваешь: а не тебе ли достанется карта смерти? Не твою ли судьбу решит сегодняшний вечер? Да, до мурашек. Я ведь реально не помнила стивенсоновский сюжет и была ошарашена всем происходящим в Клубе, из которого хотелось немедленно выбраться наружу, на свежий воздух, а здесь... здесь уже выносили приговоры и распределяли смерть...

Спойлерить не буду, прочтете - узнаете, в чем там соль книги. Мне же еще очень глянулась настойчивость принца. Да, он обаятелен, да , он легко в общении, да, он может притворится своим парнем, но он никогда не прощает смертельных обид и непорядочности, вот в приведении замысла мести он тверд, как никто другой. Принцы обид не прощают.

Легкая детективная история с нотками ужаса непременно скрасит ваш вечер (перед сном читать еще более атмосферно - говорю по собственному опыту). А тех, у кого мало времени на чтение, обязательно порадует небольшой объем книги. Да, страниц в книге немного, зато сколько же приключений!.. До высшей оценки книжечка Стивенсона недотянула, но читать, повторюсь, ее было приятно)

Безобразие!? Такое бывает, что поделать? Сразу предупрежу всех: читайте только аннотацию к книге, она достойная и расскажет столько, чтобы заинтересовать, а вот рецензии, к сожалению, оказались лишние. Уверен, что люди, когда писали мнение о книге не планировали спойлерить, но почти в каждой про саму суть в общем-то и написано! (Сейчас вбил название книги, открыл картинки и тоже сразу всё понятно становится, поэтому и картинки не смотрите) Поэтому я сразу понял кто, что и почему и уже просто дочитывал книгу, наслаждаясь слогом автора, невероятной интригой (для того времени уж точно) и очень глубоким и интересным рассуждением о нашей жизни. Атмосферой книга напомнила мне Герберт Уэллс - Человек-невидимка , но лучше. Всё было хорошо, кроме того, что всё было понятно. А здесь всё же загадка и интрига во главе произведения! Ну ничего, будет для меня уроком и жизненным опытом. Чуточку, самую малость, но стал мудрее) У меня всё. Спасибо за внимание!

Остров Детства. Вот он - всегда светлый, добрый, лучистый, с абрикосовыми деревьями. Плывешь ли куда-то, тонешь ли, дрейфуешь в проруби - на остров Детства ты всегда можешь вернуться. Там всегда ждут друзья, они тебе искренне рады. Но на этот Остров кое-кого лучше высадить сразу и навсегда, чем топить его уже потом на вполне взрослой глубине. Куда лучше образы некоторых авторов оставить в своей памяти чистыми, детскими, незапятнанными. Вот, ты подплываешь и они машут своими разномастными шляпами издали. Здравствуйте, дорогие друзья детства, Теодор Драйзер, Джек Лондон, Майн Рид, Рафаэль Сабатини, Эмилио Сальгари. Примите еще в свои ряды Фенимора Купера. Конан-Дойль? Ну, что вы. Плывет дальше. Пристли тоже. И Ремарк. Ну и что, что весь прочитан. В перечитывании особый смак. Ах да, простите, попросите господина Стивенсона на борт. За ним-то мы и приплыли.

Когда я просмотрел список прочитанного у любимого Стивенсона (впрочем, а у кого он не любимый), то пришел в ужас. Пять произведений! И это при том, что собрание сочинений демонстративно стояло в дефицитные книжные годы на самом видном месте. Справедливости ради следовало бы заметить, что основные тяготы чтения легли на второй том, он выделялся на общем фоне своей потрепанностью, ибо заключал в себе "Остров сокровищ" и "Черную стрелу". Остальное же или было читано по одному разу, или было оставлено на черный день. В результате со Стивенсоном в детстве произошло тоже самое, что сейчас происходит с Диккенсом. Мне жалко его читать. Что делать, если он кончится?

"Странная история доктора Джекила и мистера Хайда" даже не короткая повесть, а большой рассказ - венец творчества Роберта Льюиса Стивнсона. Можно даже не предполагать, а утверждать, что таковым бы он не являлся, если бы судьба была более благосклонна к замечательному автору и его жизненный путь не прервался во цвете лет. Тема двойственного союза доктора Джекила и мистера Хайда настолько глубока, многогранна и объемна, что будет актуальна всегда и во все времена. Приписывать этому произведению лишь одни мистические корни было бы чрезмерным упрощением и вызывает некоторое недоумение тот факт, что "Странная история" не стоит на одних полках с признанными мэтрами мировой классической прозы. Связано это прежде всего с тем, что время и читатели нарекли Стивенсона писателем для детей и юношества, автором приключенческих романов.

Почему это так? Вряд ли сам Стивенсон ориентировался на подобную аудиторию, поэтому корни ответа на этот вопрос следует искать в самой личности автора. И действительно, нечто лирическое из-под пера Роберта Льюиса выглядело бы несколько неестественно, но такие вещи как схватки с пиратами, лесные охоты, поединки, любой другой экшн, требующий недюжинной фантазии и концентрации волевых усилий - это именно то, что всегда привлекало читателей. И, хотя на войне чаще всего четко разделается свой и чужой, белое и черное (все это является ярким признаком детского произведения), мы хорошо помним неоднозначные образы очаровательного Сильвера или мастера Хэтча из "Черной стрелы", которым просто невозможно не симпатизировать. У каждого автора свои сильные и слабые стороны. Похожим путем сейчас, вслед за Робертом Льюисом идет Джоан Роулинг. Пройдет время и, дай бог, читательская община забудет ее невнятные эксперименты, навсегда вписав ее в мировую историю литературы как писательницу для детей и юношества.

Доктора Джекила и мистера Хайда было бы недостаточно только сравнивать, делая упор на том, что в человека мы превращаемся лишь тогда, когда над нами властвуют не только одни животные инстинкты. Все мы изображаем в этой жизни кого-то другого, играем какую-то роль в своей пьесе жизни, стараемся казаться лучше в чужих и собственных глазах. Наш личный мистер Хайд всего лишь затаился и ждет своего часа. "Эффект Джекила", свойственен на разных уровнях только общей недоразвитой массе. Пример доброго и вечного искусно используется истинными Хайдами, которые пускают в дело это свойство обучаемости народа в своих личных корыстных целях. В идеале человек развитый приходит к собственным понятиям и на него больше не влияют ханжеские тиски общества и ограничения. Природу добра и зла рассматривать не буду - это слишком банально.

Если углубиться в дальнейшие дебри этого необъятного произведения, то можно бы было сделать много выводов о проблемах воспитания детей и формировании у них личности Джекила и личности Хайда. Не думаю, что злобный образ Хайда все же является потаенным желанием самого Стивенсона и он воплотил в нем все то, что не смог получить в реальной жизни. Скорее, он, со свойственной ему проницательностью, просто видел и чувствовал ту самую грань лучше многих, которую так мистически описал. История бы была странной, если бы была написана кем-то другим. В данном случае достаточно упомянуть лишь фамилию автора.

Пятнадцать звезд и бутылка рому сверху. Светлого.