Недетские сказки

В целом, эта книга довольно познавательна и любопытна. Своеобразное исследование, интерпретации сказок автором этой книги (местами похожа на курсовую работу). Каждое сказание можно подогнать под то или иное событие. Придерживаясь этой мысли, автор тасовал старинные сказания (сказки) то в одном, то в другом понимании, иногда противоречивом.

Объясняются многие моменты в сказках, в непривычном   нашему пониманию, что сидит в подкорке нашего сознания. Непривычный взгляд на знакомые сказки — этакий привкус отторжения, сказки для меня не станут прежними. Искать в сказках зашифрованные смыслы — для чего? От кого они шифровались?

Сюжет всего произведения сводится к смерти, к проводникам в тот мир,к  загробной жизни. Интересно почитать-послушать, задуматься, переосмыслить. Кое-что подчеркнул для себя, но принимать её близко не стоит.

Прочитайте, если хотите узнать, о чем же всё-таки сказка про Курочку Рябу и золотое яичко.

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были... отголоски мифов и языческих традиций. А каких именно – Ульяна Нежинская обстоятельно и бодро рассказывает в этой книге, углубляясь не только в обряды, но и в этимологию (что лично мне сильно нравится), а еще проводя параллели с зарубежными странами. Лично я получила ответ на мучивший меня с детства вопрос – как Хаврошечка через ухо коровы пролезала, а главное – на фига...

«Иван-дурак в право ухо залез – оделся, выскочил в лево – молодцом сделался», – такая странная процедура с пролезанием в ушко животного встречается в разных сказках. К примеру, в «Крошечке-Хаврошечке» девочка-сиротка влезала в ушко матушке-корове. Эти действия не следует воспринимать буквально: физически ни один человек не может такого совершить; здесь мы имеем дело с фольклорной метафорой, в которой зашифрован обряд инициации: подросток входил в священную хижину, представляющую собой тотемного зверя, а выходя из неё, превращался из «гадкого утёнка» в настоящего мужчину-добытчика.

Вообще про обряд инициации в книге очень много рассказывается. Особое внимание уделено Бабе-Яге, которая является проводником в мир мертвых (то бишь в тридевятое/тридесятое царство, царство подземное/подводное/небесное и т.д. Как ни крути, все ведет в мир мертвых. А с другой стороны – ну логично же, в этом мире гарантирована только смерть. Да и где же чудеса искать, как не на том свете. Ладно, что это я... Это же все тот же обряд инициации. Рассказывает автор и о том, зачем в печь Баба Яга своих визитеров совала, проводя параллель с «перепеканием детей» или «припеканием». О нем я, кстати, слышала. Больных детей заворачивали в тесто и ненадолго засовывали в тёплую печь, чтобы «допечь» недоношенного или больного младенца, и он стал здоровым. Интересен тот факт, что Нежинская приводит пример такого перепекания от 1942 г. Представляете, как долго держатся подобные знания... Возможно, в какой-нибудь глубинке и сейчас подобное практикуется – как знать. По сексуальной жизни предков Нежинская тоже нормально прошлась. И ведь понимаю, что истории правдивы. И девушку действительно лишал девственности не муж, но не уверена, что я хочу перекладывать эти знания на сказки и «магических помощников».

Страх вступать в интимную связь с девушкой, не прошедшей ритуальную дефлорацию, обусловлен не только риском рождения детей «не от тотема рода», но и самой женской природой, опасной и губительной для мужчины. Древние считали, что в промежности у женщины – зубы, оттого, прежде чем вступить с ней в сексуальный контакт, её нужно «обезвредить».

Поржала, конечно, от души над зубастой вагиной – бойтесь, мужики. Про «гаски» они же «ночлежки», на которых кого из девушек парень достал, ту и зажал, я тоже раньше уже слышала. Вольные были нравы, но переспать – ни-ни, только полапать, как говорится, «сиськи мять». Извините. В общем, в этой книге можно найти всё, что вы хотели (или не хотели) знать: - о Бабке-Ежке с погружением в этимологию; - о том, кто такой Кащей или Кощей – и как все-таки правильно; - почему Иван-дурак вовсе не дурак; - почему у молочной речки кисельные берега; - что не так (или так) с кощеевыми дочками: Царь-девицей, богатырицами, сестры-оборотни; - почему Василиса и другие героини кости разбрасывали; - сколько лет Бабе и почему она не имеет имени, а только кличку Бабариха; - слизал ли Пушкин сказку о мертвой царевне со сказки о Белоснежке... И многое-многое другое. В общем, было интересно. Сказки как не любила так и не полюбила, кроме истории о Марье Моревне – ибо все как в жизни – мужик косячит, женщина разгребает. Родителям советую почитать – почему бы и нет. Это вам не диснеевские мультики – тут все по серьезке, только хардкор.

Загонули, загонули семь-ту загадок. Отгонули, отгонули семь-ту мудрёных.

Если бы я была модной книжной блогеркой, поставила бы заголовок, вроде: "Что не так с Курочкой Рябой? Рассказываю!", "Колобок: жертва абьюза, суицидник или синдром бродяжничества?, "Вас обманывали: вся правда о Царевне и семи богатырях!" Но "Недетские сказки о смерти, сексе и конце света" заслуживают спокойного уважительного разговора, потому просто расскажу о книге .

Все любят сказки. Не задаваясь вопросом о своем отношении к ним, книжники и не прочитавшие ни одной после детства, технари и гуманитарии, романтики и циники, верующие и атеисты; те, кто zа и те, кто против. Сказки из немногих вещей на свете, которые нас объединяют Даже пресловутое "что старому, то и малому" применительно к сказкам звучит не пренебрежительным соединением двух наименее социально-значимых возрастных групп, но мудростью предков, передаваемой в форме, какую способно воспринять чистое сознание для закладки основ.

Книга Ульяны Нижинской о сказках в девяти (в лучших сказочных традициях) частях начинается главой "Из истории сказок", которая объясняет что они такое, когда возникли первые, как соотносятся с ними мифы, легенды, былины русской традиции. Кто, когда и как начинал изучение сказок и с какими трудностями сталкивались фольклористы: от недоверчивости к чужакам, которые что-то вызнают до представления сказителями грамотных крестьян, умевших бойко пересказать "Графа Монте-Кристо".

Сказки о загробном мире, путешествием куда оказываются все сказки, где персонажем выступает Баба Яга, один из главных психопомпов (проводников на тот свет). Как зовут родственниц Яги у разных народов, что общего у них со змеиным родом. Почему ее избушка на курьих ногах (хотя иногда на козлиных рогах), как это связано с похоронными обычаями. Почему Яга говорит: "Фу, фу, чую, русским духом пахнет" - на самом деле здесь "русским" в значении "живым" и связано это с тем, что для мертвых запах жизни так же отвратителен, как нам смрад разложения плоти.

Кстати о смраде, река Смородина, где на Калиновом мосту герой бьется со змеем, не имеют отношения в ягодам смородине и калине, но обозначают раскаленный от жара мост над рекой зловонной от гниющих мертвяков плоти. Кто такой Кащей, почему в его царстве - читай "загробном мире" так много золота, отчего его смерть помещена в такое множество животных и почему именно на конце иглы. И вот еще, что такое на самом деле летучий корабль, ремейком чудного советского мультика нас поразит в эти новогодние праздники неугомонный российский кинематограф.

И вот еще одна вещь, которая всегда интересовала меня, почему: "И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало"? Потому что нельзя ничего есть и пить в сказочном пространстве - загробном мире, чтобы самому там не остаться. Большой раздел книги посвящен Сказкам о мужской инициации. Почему героем часто становится лежащий на печи младший сын дурак? Потому что традиции майората - наследования старшим сыном, предшествовала более древняя традиция минората, по которой дом и хозяйство наследовал младший - старшим родители, пока еще были в силе, помогали отделиться и устроить свое хозяйство, а младшему надлежало заботиться о них в старости и ухаживать за погостом, тем поддерживая связь с духами предков. Именно они помогают ему пройти испытания геройской инициации.

Чем были Мужские дома и откуда растут ноги сказок о девушке, живущей в лесу с семью гномами или семью богатырями (об этом ничего в "Морфологии волшебной сказки" Проппа и "Тысячеликом герое" Кэмпбела). Для чего названой сестрице нужно было пройти инициацию временной смертью. Что обозначали сказки об уколотом пальце и куда уходят корни сказки о Синей бороде. Откуда в сказках повторяющийся мотив двоеженства не полигамии, но женитьбе на другой, позабыв живую прежнюю жену.

А какой была женская инициация, какая роль у куколок-воспитательниц, сколько и каких кукол девочка должна была сделать сама и что происходило с ними после ее замужества. Очаровала история первой куклы Кашки в рост котелка, в котором семилетняя девочка варила первую в своей жизни кашу с простейшим мнемоническим алгоритмом: "по живот крупы, по грудку воды, по головку кашки". Почему женская инициация содержит больше разнообразных заданий, чем мужская; что такое женские дома, кем были богатырицы русских сказок. А как в них отразились брачные обычаи, и сколько видов брака было у наших предков (два вполне легитимных, позже под влиянием церкви и государства остался нынешний моногамный союз).

И вишенкой на торте - про что на самом деле сказка о Курочке-Рябе (вы не поверите, это апокалиптика). Вот как-то само-собой написалось девять абзацев, значит пора заканчивать, но вы не будете разочарованы, если прочтете или послушаете эту книгу, читает Лилия Власова отлично.