Cannibal Metaphysics

Стоит заметить, что вопрос «Что такое Человек?» по более чем очевидным историческим причинам стал вопросом, на который невозможно ответить без притворства, то есть, иными словами, не повторяя постоянно, что собственное свойство Человека — не иметь ничего собственного. По-видимому, это как раз и наделяет его неограниченными правами на собственные свойства «другого». Тысячелетний ответ «нашей» интеллектуальной традиции, которая оправдывает антропоцентризм этой человеческой несвойственностью (improprieté): отсутствие, конечность, нехватка бытия — вот отличие, которое один вид призван иметь во благо (как нам пытаются внушить) всех остальных живых существ. Бремя человека: быть всеобщим животным, ради которого существует вселенная. Нелю́ди, как нам известно (впрочем, с какой стати нам это известно?), «бедны миром»; и даже жаворонок… Что касается незападных людей, что-то ненавязчиво склоняет нас к мысли, что по части мира они посажены на голодный паек. Мы и только мы, европейцы, являемся завершенными людьми или, если угодно, величественно незавершенными, владеющими миллионами миров, их накопителями и «конфигураторами». Западная метафизика и правда fons et origo всех видов колониализма.

если современная англосаксонская антропология не боялась осваивать французскую (и в целом континентальную) философию 1960–1970-х годов, изобретательно прививая ее к местному эмпирико-прагматическому габитусу, то французская антропология, со своей стороны, за привычными исключениями, самыми известными из которых стали Бруно Латур и Франсуа Жюльен – мыслители с именами, но остающиеся на обочине mainstream дисциплины как в таксономическом, так и в политическом смысле, – демонстрировала признаки нового погружения в свой геологический дюркгеймианский субстрат. Что, однако, не помешало ей поддаться соблазну различных франшиз англосаксонской логицистской схоластики, которая в последние десятилетия распространилась по Франции столь же стремительно и необъяснимо, как и сеть «Макдоналдс»