Agnes

Тебе придется скакать то вперед, то назад, сказал он, а потом еще раз, по второму кругу, и только так ты сможешь узреть значение целого, подобного скорее живописному полотну, а никак не мелодии.

Главное, что нужно как можно раньше понять про эту книгу: "Агнес" - вовсе не то, что о ней чаще всего писали в Интернете на момент её выхода из печати. Да, в романе есть подозрительные смерти, предполагаемые виновники и крайне сомнительный, не в меру верткий в своей искаженной морали тип, однако перед нами точно не детектив, не криминальный роман и лишь с большой натяжкой психологический триллер - в том смысле, в каком вы можете считать таковым какого-нибудь условного "Волхва" Фаулза. Если очень хочется загнать произведение Хавьера Пенья в жанровые рамки, более уместной для него будет полка экспериментальной современной прозы с легкой примесью абсурда и черного юмора. Автор явно заигрывает с постмодернизмом как в форме, так и в содержании, а центральной загадкой тут становится не столько череда фатальных совпадений, сколько толщина грани между реальной жизнью и художественным вымыслом. Именно изучение последней, кажется, и является для Пенья главным. Именно это служит поводом поговорить о творческом процессе как таковом (хотя и не приводит при этом к сколько-нибудь внятным выводам, оставив читателя самостоятельно расшифровывать фичуретки авторских размышлений).

Скрывающийся под псевдонимом знаменитый писатель Луис Форет соглашается написать свою биографию при помощи подбирающейся к 30-летнему рубежу культурной журналистки Агнес. Та в последние месяцы уверенно ступила на путь алкоголизма и по очередной пьяной лавочке умудрилась поспорить с шефом своего журнала о литературе и собственной готовности лично доказать существование анонимного и никем никогда не виденного автора. На кону теперь большие деньги за издание против окончательного и бесповоротного увольнения. К счастью, Форет внезапно откликается на ее сообщение и вступает с ней в пространную электронную переписку о женщинах в своей жизни, которые превратили "Человека, которому предстояло стать Луисом Форетом" в прославленного автора шести мировых бестселлеров. Этот обрамляющий сюжет (не считая крайне смешного и во многом интригующего пролога) запускает движение основной истории, главным героем которой является отнюдь не влипшая в затяжной двусмысленный диалог с трикстером Агнес, а сам Форет с его творческим кризисом, подходом к созданию романов и задуманной лебединой песнью в виде написанной в соавторстве биографии.

И тут как раз в игру вступает тот самый постмодернистский подход к выстраиванию композиции романа. Текст представляет собой мешанину фрагментов в совершенно разных форматах: поток писем Форета и Агнес, написанные ею отдельные главы биографии (по одной на каждую внезапно умершую рядом с Форетом значимую женщину), выдержки из личного дневника Агнес, пролог и эпилог за авторством самого Форета. Отдельные части по ходу повествования вроде бы сплетаются в общую головоломку, однако особой сложностью она не балует, ведь это, как мы помним, вовсе не детектив. И лишь с большой натяжкой психологический триллер. Перед нами скорее сценическая игра персонажей - по большей части второстепенных и крайне нереалистичных, но парадоксально правдоподобных, обладающих собственным голосом и манерой поведения, которая полностью соответствует случайностям и странностям, имеющим место в мире Форета.

"Легкоусвояемые истории гроша ломаного не стоят", - провозглашает Пенья устами своего неоднозначного, а то и неприятного героя, после чего окончательно пускается во все тяжкие, живописуя многочисленные ассиметрии в сексуально-эмоциональных отношениях и саморазрушительность всяких нестабильных состояний. Можно до бесконечности декодировать, кто и чьим литературным проектом здесь является (существует ли на самом деле Агнес? а Луис Форет? а женщины, которые его якобы создали?), однако в итоге складывается впечатление, что ответы на подобные вопросы вообще не имеют никакого значения. Для Хавьера Пенья важнее было продемонстрировать виртуозное исполнение истории с заходом на определенную тему. И конструкция текста в результате оказывается настолько тщательно проработанной, что ты буквально начинаешь видеть швы на его ткани, почти утрачивая способность воспринимать его как произведение искусства, а не только лишь как ладно сработанное изделие.

Из плюсов, помимо живости персонажей, стоит отметить неожиданно широкую географию описанных событий. Едва ли не с каждой новой своей женщиной Форет оказывается в новой стране - США, Греция, Франция, Италия, Марокко, Хорватия, Португалия, Норвегия и, конечно, Испания, - и все они встречают будущего писателя-анонима собственными неподражаемыми красками. Совсем другое дело - сам Форет и его любовные похождения. Грубоватые физиологические детали, вроде стыдного секса, облеванной подушки и желания нюхать то женское белье, а то и взрослые игрушки, призваны эпатировать наивного читателя книги в книге, но в моменте только раздражают, поскольку продираться сквозь многословные излияния авторского жизнеописания, в общем-то, и так не слишком легко.

Еще из минусов - работа переводчика и редакторов. Когда фирменный жест Спока с раздвинутыми пальцами переводится как "знак фанатов "Звездных войн", в голову еще закрадываются кое-какие сомнения, кто же все-таки налажал с матчастью, автор или его русскоязычные интерпретаторы. Когда же имя Анн-Мари начинает по несколько раз на разворот скакать до Анны-Марии и обратно, а текст прорастает неприличной массой опечаток, назревает уверенность, что косячили тут в основном наши. Подобные промашки сильно отвлекают, выбивая из повествования. А оно, повторюсь, и так читается не так чтобы бодро и увлекательно.

- Странная история. Но о чем она говорит? - Да ни о чем. С какой стати историям о чем-нибудь нам говорить?

Приятного вам шелеста страниц!

Не лишним будет отметить, что «Агнес» Хавьера Пенья меня прилично измочалила во время чтения: продираться через такой густой и насыщенный сюрпризами текст оказалось совсем нелегко. Роман представляет собой постмодернистскую головоломку, в центре сюжета которой попытка не самой профессиональной журналистки написать биографию известного писателя, который уже издал несколько романов-бестселлеров, анонсировал новый (и последний) и до сих пор сохранил анонимность. Героине, Агнес, удаётся связаться с автором и получить от него несколько убийственно нелепых мистических историй из жизни, так или иначе вторящих собственно сюжетам его книг. И тут начинается настоящий постмодерн: мало того, что читатель вслед за Агнес оказывается внутри историй, ставших впоследствии сюжетами романов, так ещё и фигуру писателя-анонима в них Пенья обозначает не иначе как «человек, которому предстояло стать Луисом Форетом», будто намеренно вынося персонажа за рамки его же собственных воспоминаний. Такую игру с героем Хавьер Пенья растягивает на несколько глав пишущейся на наших глазах биографии, в которой Луис Форет, иронично преисполненный то ультимативным мачизмом, то строптивым романтизмом, то психиатрическими маниями, предстаёт не иначе как человеком-загадкой международного масштаба. Также хочется отметить форму, здесь она играет первую скрипку, не только подчёркивая эффектные повороты сюжетных линий, но и выступая дополнительным методом повествования: текст состоит из нескольких связанных историй Форета (настолько тесно переплетённых, что перед финалом автор даже вставляет в свой роман краткую сводку пересказанных событий для удобства читателя), перемежающихся перепиской двух главных героев и дневниковыми записями собственно Агнес. Особый кайф от невероятных приключений Луиса Форета и его вечно сменяющихся женщин я испытал в главе, ставшей ироничным оммажем на роман «Я, Клавдий» Роберта Грейвса (даже скорее на его киноэкранизацию), где Пенья мастерски играет с сюжетом и героями Грейвса, подменяя их своими: это лишь один из постмодернистских тропов внутри текста. Пенья не даёт физиологических характеристик Луиса Форета, но оставляет такие характерообразующие черты, что вечно ускользающий герой кажется вполне осязаемым за счёт этой мнимой привязки. К примеру, его почтение к работам Харуки Мураками и Пола Остера или инкогнито-стиль, позаимствованный у Томаса Пинчона — всё это даёт персонажу дополнительные иносказательные краски, не свойственные привычным романам с линейным сюжетом и портретными описаниями. Такие мелочи делают Луиса Форета более живым, чем рост или цвет глаз. Ещё большей постмодернистской уловкой для «Агнес» (тут уже даже со стороны оформителя, а не самого писателя) становится обложка с мухой, стилистически отсылающая к схожей обложке набоковской «Лолиты»: и хоть я всё же нахожу у текста больше параллелей не с «Лолитой», а например, с работами Джона Фаулза, но не считать метафоричность этой мухи никак нельзя. Сама история Агнес делает её практически беззащитным насекомым, попавшим в расставленные хитроумные сети, из которых героине, конечно, не выбраться (думаю, это ясно уже в завязке). Не берусь давать литературоведческое определение этой работе, но сам для себя на пальцах посчитал «Агнес» даже не пост-, а метамодерном: используя множество постмодернистских приёмов, деталей и образов, писатель всё же не просто иронизирует над этими надстройками, а одушевляет их, сживается с ними, принимая их за должное. В результате читателю ничего не остаётся, кроме как тоже стать частью этой метавселенной, принять её на веру и относиться к ней буквально, поверить в существование вот такой очаровательной простушки Агнес и гениального авантюриста-психопата-маньяка-писателя (whatever!), который в финале перевернёт всё с ног на голову, и вы уже сами будете не понимать: это Агнес пишет книгу о Форете, Форет об Агнес или сам Пенья о нас, читающих книгу об Агнес, пишущей о Форете. Шедеврально.

Можете считать меня избалованной, но я не могу читать такой текст.

И дело не в том,что текст с опечатками обошелся мне очень дорого. Хотя мой внутренний жмот утверждает ,что и в этом тоже.

А в том, что современное писательское искусство как будто деградирует. Либо это такой ход для привлечения аудитории.

Вот примеры того,что я считаю недостойным художественной литературы.
Тем более,что это даже не несет смысловой нагрузки совершенно никакой:

Засыпаю на диване. Какая-то часть мюсли просыпается на диванную подушку, забивается в швы, другая каким-то образом попадает в вырез пижамы и оказывается у меня на груди; зерна задевают соски, мне больно.

...невыносимым тик-так, с моей пухлой подушкой, малость облеванной или, возможно, обрыганной, потому что блевотина, думаю я, обычно как-то погуще.По крайней мере, проснулась я одна, хотя Хонас, парень из отдела спорта, мог бы, конечно, и побыть со мной ночью, чтобы не дать мне подохнуть, захлебнувшись блевотиной, как какая-нибудь рок-звезда, впрочем, перечитав посвященный моей собственной смерти отчет судебно-медицинской экспертизы — «подавилась семечком кардамона», - сама я, несомненно, пришла бы к выводу, что речь идет о смерти ютьюбера, или инфлюенсера, или другого подобного дерьма;

Я так понимаю, что, притягивая за уши, произведение можно отнести к постмодерну и тогда все встает на свои места. Немного текстового эпатажа, вызывающего скуку и омерзение одновременно, немного вульгарщины, необычное построение истории, из которого складывается в итоге картинка, и вуаля.

Я ни в коем случае не говорю, что история плохая и не читайте.

Как раз-таки история интересная, загадка в истории интересная и то, как все это заканчивается , тоже очень круто и интересно, но мне хотелось бы получать удовольствие от текста, наслаждаться им, а не погрязнуть в нем как в навозе (хотя я и не совсем представляю, как это погрязнуть в навозе, но вы поняли о чем я).Если вас не отталкивает текст и вы спокойно читаете любую литературу, то Агнес могу смело рекомендовать. История как паззл, очень даже интригующая.