Цитаты из книги Чайка

- Вы просто избалованы успехом.

• Каким успехом? Я никогда не нравился себе.

Женщине, Костя, ничего не нужно, только взгляни на нее ласково.

Ты, последняя страница моей жизни!

Только не пишите «многоуважаемой», а просто так: «Марье, родства не помнящей, неизвестно для чего живущей на этом свете»

Н и н а. Это какое дерево?

Т р е п л е в. Вяз.

Н и н а. Отчего оно такое темное?

Т р е п л е в. Уже вечер, темнеют все предметы.

Нужно хвалить только ее одну, нужно писать о ней, кричать, восторгаться ее необыкновенною игрой в «La dame aux camélias» или в «Чад жизни», но так как здесь, в деревне, нет этого дурмана, то вот она скучает и злится, и все мы — ее враги, все мы виноваты.

У меня и в молодости была такая наружность, будто я запоем пил и все.

В вашей пьесе трудно играть. В ней нет живых лиц... мало действия, одна только читка.

Как все нервны! Как все нервны! И сколько любви...

Когда меня нет, ей только тридцать два года, при мне же сорок три, и за это она меня ненавидит.

Живые лица! Надо изображать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах

Хочешь – не хочешь, живи…

Вы вот говорите об известности, о счастье, о какой-то светлой, интересной жизни, а для меня все эти хорошие слова, простите, всё равно что мармелад, которого я никогда не ем.

Высокоуважаемая! Извините, я благоговею перед вашим талантом, готов отдать за вас десять лет жизни, но лошадей я вам не могу дать!

Ах, что может быть скучнее этой вот милой деревенской скуки! Жарко, тихо, никто ничего не делает, все философствуют…

Когда нечего больше сказать, то говорят: молодость, молодость…

А я, брат, люблю литераторов. Когда-то я страстно хотел двух вещей: хотел жениться и хотел стать литератором, но не удалось ни то, ни другое.

Что касается его писаний, то… как тебе сказать? Мило, талантливо… но… после Толстого или Зола не захочешь читать Тригорина.