ガーンジー島の読書会

Перед лицом общегосударственной амнезии тебе доступна только одна отдушина - беседы с товарищами по несчастью.

Я пыталась объясниться, но Марк кричал, и я от беспомощности расплакалась. Тогда он преисполнился раскаянием — так мило и совершенно на него не похоже, — и я чуть не сдалась. Но затем представила: мне всю жизнь придется слезами добиваться доброго расположения, и вернулась к изначальному «нет».

Он желал одну даму, Лесбию, а та согласилась было разделить с ним ложе, а потом отвергла. Не удивляюсь — не понравилось ему, видите ли, что она гладила своего коричневого воробушка. Приревновал к птахе. Побрел домой и ну писать, как ему тоскливо на это глядеть. Ужасно разобиделся, а после вообще разлюбил женщин и писал про них стихами всякие гадости.

Разумеется, вызвать у читателя смех - хотя бы легонькое хи-хи - для журналиста в военное время дело великое, но... У меня что-то больше не получается смотреть на мир с горных высот, а без этого, бог свидетель, смешного не сотворишь.

И еще одна история про оккупацию, грустная. Про мою тетю Летти. У неё был мрачный дом на утесе Ля Фонтель. Немцы сказали, что он стоит на линии огня и мешает при учебных стрельбах, и взорвали его.

А через месяц, благослови их Господь, спалили Бельзен дотла.
Я читал в газете, что на том месте теперь лагерь беженцев. Опять бараки, пусть и ради благого дела! Ужасно. По-моему, та земля должна опустеть навеки.

Плюс еще статуэтки за все, что мужчина способен перепрыгнуть самостоятельно и верхом.

Не скажу ничего дурного о характере Джулиет — лишь о ее здравом смысле. Таковой у нее полностью отсутствует.

Может, если написать, вслух говорить не понадобится?

Джулиет — Марку
Хочешь — заходи ко мне. У меня есть сосиска.
Джулиет

Я была невероятно оскорблена собственной предсказуемостью.

Сидни о Доуси:
Он спокойный, сдержанный, надежный - господи, я будто собаку нахваливаю - и с чувством юмора.

Искушение погладить её огромно, но мне, признаюсь, не хватает храбрости на столь явное унижение её достоинства.

Пассивное? У меня чуть удар не случился. Он что, больной? Лейтенант Оуэн писал: "По тем, умирает как скотина, - лишь пушек похоронный перезвон". Что тут пассивного, я вас спрашиваю? Именно так мы и умирали. Своими глазами видел.

Жалкие они были, те солдаты. Воровали с огородов, попрошайничали. Однажды я видел, как солдат поймал кошку, разбил ей голову об стену, отрезал, а тушку спрятал под китель. Я за ним проследил. Он ушел в поле, освежевал кошку, сварил в котелке и на месте съел.
Грустное зрелище. Меня, честно признаться, стошнило, но я подумал: «Нате вам — Третий рейх обедает», — и так расхохотался, что чуть не помер.

Упадок нравственности - бич нашего времени.

Жизнь с тем, с кем нельзя поговорить, а тем более по молчать, - худшее из одиночеств.

Работа, конечно, прежде всего, но предвкушение интересных открытий точно Рождество семь дней в неделю

Мы не имеем права думать о себе хорошо - это называется грех гордыни.