Цитаты из книги ガーンジー島の読書会

Может, если написать, вслух говорить не понадобится?

Джулиет — Марку Хочешь — заходи ко мне. У меня есть сосиска. Джулиет

Я была невероятно оскорблена собственной предсказуемостью.

Сидни о Доуси: Он спокойный, сдержанный, надежный - господи, я будто собаку нахваливаю - и с чувством юмора.

Искушение погладить её огромно, но мне, признаюсь, не хватает храбрости на столь явное унижение её достоинства.

Пассивное? У меня чуть удар не случился. Он что, больной? Лейтенант Оуэн писал: "По тем, умирает как скотина, - лишь пушек похоронный перезвон". Что тут пассивного, я вас спрашиваю? Именно так мы и умирали. Своими глазами видел.

Жалкие они были, те солдаты. Воровали с огородов, попрошайничали. Однажды я видел, как солдат поймал кошку, разбил ей голову об стену, отрезал, а тушку спрятал под китель. Я за ним проследил. Он ушел в поле, освежевал кошку, сварил в котелке и на месте съел. Грустное зрелище. Меня, честно признаться, стошнило, но я подумал: «Нате вам — Третий рейх обедает», — и так расхохотался, что чуть не помер.

Упадок нравственности - бич нашего времени.

Жизнь с тем, с кем нельзя поговорить, а тем более по молчать, - худшее из одиночеств.

Работа, конечно, прежде всего, но предвкушение интересных открытий точно Рождество семь дней в неделю

Мы не имеем права думать о себе хорошо - это называется грех гордыни.

Неужели печник из Св. Сузина так и останется моей единственной настоящей любовью? Вряд ли, всё-таки мы ни разу не разговаривали...

«Весна вот-вот наступит. В моей лужице солнечного света почти тепло. На улице — и я не отвожу глаз — человек в заплатанном джемпере красит дверь дома в небесно-голубой цвет. Два маленьких мальчика, которые только что лупцевали друг друга палками, умоляют дать покрасить и им. Он вручает каждому по маленькой кисточке. Видите — не исключено, что война все же кончилась.»

У нас народ, кроме Элизабет, миссис Моджери и, может, ещё Букера, после школы с книгами дел не имел. Мы их испачкать боялись, когда брали у миссис Моджери. Меня в те дни читать не тянуло. Только из страха перед комендантом и тюрьмой открыл первую страницу.

На дороге валялся старый брезентовый башмак. Илай обошел его и вдруг говорит: "Дедушка, этот ботинок очень одинокий". Я кивнул: да. Он еще посмотрел, мы пошли дальше. Немного погодя Илай сказал: "Дедушка, а я вот таким никогда не буду". Я спросил: "Каким?" А он ответил: "Одиноким внутри".

Но нельзя же выходить замуж просто ради замужества. Жизнь с тем, с кем нельзя поговорить, а тем более промолчать, - худшее из одиночеств.

Из-за слов Айвора я задумалась: как было бы замечательно самой раскрывать преступления! Если б, конечно, они у нас случались.

Изола Прибби

- Если все предопределено, то Бог - это дьявол.

Реми Жиро

Любой из них предпочел бы падение Рима разрушению прически.

Сенека про гвардию императора, Джон Букер про люфтваффе.