Mrs. Dalloway

Впрочем, всё проходит.

Он будто врезался с усилием во что-то физически твёрдое; она не поддавалась. Она была как железо, кремень, она совершенно застыла. И когда она сказала: "Не к чему, не к чему. Это конец", - после того, как он говорил, ему казалось, часами, в слезах, - она будто ударила его по лицу. Она повернулась, она бросила его, она ушла.

Как застревают в памяти зрительные впечатления!

Не одну ночь он провёл без сна.

Никогда, никогда он не страдал так чудовищно!

Чудовищный вечер! Он всё больше мрачнел, и не только из-за этого, а вообще. И он никак не мог поймать её, переговорить, объясниться. Везде толклись люди, и она вела себя как ни в чём не бывало. В том-то и ужас - её эта холодность, каменность, и так глубоко в ней сидит, сегодня утром он снова почувствовал. Непроницаемость. Но, видит Бог, он её любил.

Вниз, вниз, вниз затягивали перья и пёрышки сна, и вот он уже провалился и увяз в перьях.

Метла помела по мыслям, прометала ветки, детский говор, прохожих, шорох ног, грохот улицы, нарастающий, опадающий грохот.

Но вот что странно - всё разбивается вдребезги.

Сочиняем себя.

Спасён! Избавлен! - так бывает, когда привычка вдруг рушится и дух разгулявшимся пламенем ширится, клонится и вот-вот сорвётся с опор.

И мысль распласталась болотом, и три чувства нахлынули: снисхождение, любовь ко всем и - как их результат - захлёстывающий восторг, будто кто-то в мозгу его дёрнул верёвки, открыл шторы, он же стоял в это время сам по себе, но перед ним распростёрлись бесконечные улицы - иди по какой пожелаешь.

Взгляд, пройдя насквозь годы и чувства, неуверенно коснулся его лица; остановился на нём в поволоке слёз; вспорхнул и улетел, как, едва тронув ветку, птица вспархивает и улетает. Осталось только вытереть слёзы.

И зачем ворошить прошлое, думал он, зачем заставлять его снова страдать, не довольно ль с него тех чудовищных мук. Зачем же?

Никогда она этого не забудет.

... она на все смотрит глазами Дэллоуэя - тоже один из ужасов брака.

И есть же достоинство в людях; отдельность; даже между женой и мужем - провал; и с этим надо считаться, думала Кларисса, глядя, как он отворяет дверь ; с этим и сама не растанешься, и у мужа не будешь силком отымать, не то как раз и лишишься свободы, уважения к себе - словом, бесценных вещей.

"Чуть покачивались от слёз дорожка, няня, господин в сером, колясочка, поднимались и опадали."

"Но я-то хороша, подумала она и, снова взявшись за ножницы, призвала, словно королева, когда заснули телохранители, и она беззащитна (а ведь её обескуражил этот визит, да, он её выбил из колеи), и каждый, кому не лень, может вломиться и застать её под склоненнём кустом куманики, - призвала всё, что умела, всё, что имела - мужа, Элизабет, словом, себя самоё (теперешнюю, почти неизвестную Питеру) для отражения вражьей атаки."