Хороший тон. Разговоры запросто, записанные Ириной Кленской

Александр Алексеевич Васильчиков – человек безупречного вкуса, он знал цену вещам и умел добывать их. Особый директорский нюх, азарт и блестящая образованность – важные свойства. Он восхищался вещами, ценил их, но он также понимал, что музей не просто хранилище сокровищ: музей – это атмосфера, которую создают люди. Важно одно – высокий уровень профессионализма и глубочайшее почтение к памяти, истории, искусству. Васильчиков поощрял непохожесть взглядов, идей, направлений. Талант, пытливость, преданность своему делу, Эрмитажу – вот что он ценил превыше всего. При нём в Эрмитаж пришли потрясающие учёные.

Из Гатчинского дворца Васильчикову удалось перевести в Эрмитаж знаменитую картину Джованни Тьеполо «Меценат представляет императору Августу свободные искусства». «О украшенье, о часть моей величайшей славы, ты, Меценат! Полети с парусами в открытое море!» – писал Вергилий, восхищённый жизнью и делами смелого человека.
Гай Цильний Меценат жил в I веке до н. э., был другом и советником великого Октавиана Августа. Меценат ценил талантливых людей и активно поддерживал музыку, искусство, литературу. Он – покровитель искусств, своеобразный министр культуры Рима тех лет. «Ныне о даре богов, о мёде небесном я буду Повествовать. Кинь взор, Меценат, и на эту работу!» – Вергилий знал, что мнение Мецената всегда было решающим в самых спорных вопросах современного искусства.

Картина Тьеполо соединяет в одной сцене аллегорические образы и реальные исторические персонажи. Соединение разных времён, эпох, личностей – один из любимых приёмов художника: мир един, и воображаемое становится реальным так же, как и реальность со временем превращается в нереальное, воображаемое. Меценат представляет Августу свободные искусства – Живопись, Скульптуру, Архитектуру – они изображены в виде прекрасных женщин. Фигура слепого Гомера олицетворяет Поэзию.

Настроение картины – лёгкое, праздничное, солнечное. «Гений Тьеполо заключается именно в его умении свободно, широко, без всякой симметрии расположить все части композиции так, чтобы они составили ладное содружество».

Картина была заказана художнику в 1743 году его покровителем – графом Франческо Альгаротти, знатоком живописи и литературы, – и предназначалась в дар графу Генриху фон Брюлю, первому министру двора курфюрста Саксонского и короля Польского Августа III. В глубине картины – Дрезденский дворец Брюля: изящный, роскошный, с изумительным висячим садом. Брюль ценил красоту во всех проявлениях и умел наслаждаться этим великолепным подарком судьбы: «Слаб духом тот, кому богатство не по силам».

Сабуров собрал большую коллекцию скульптуры, керамики, фресок, мозаик, был последователем Эпикура и часто цитировал Васильчикову любимые изречения. «Подумайте, – говорил он, – какое мудрое решение судьбы: гениальные художники, обессмертившие красоту танагрских женщин, творили в то же самое время, когда величайшие философы размышляли о жизни, о времени, об истории… Был жив Аристотель, Теофраст, Эпикур…»

«Из крапивы извлекай нитки, из полыни – лекарство. Наклоняйся только затем, чтобы поднять павших. Имей всегда больше ума, чем самолюбия. Спрашивай себя каждый вечер, что ты сделал хорошего. Имей всегда в своей библиотеке новую книгу, в погребе – полную бутылку вина, в саду – свежий цветок» (Эпикур).

«Беседовать с ним всегда величайшее наслаждение», – вспоминал Васильчиков, который и уговорил умнейшего и деликатнейшего Петра Александровича расстаться с изумительными фигурками: продать за умеренную плату Эрмитажу.

Уметь уговаривать – мудрое искусство. Сабуров продал часть коллекции, а другую часть завещал Эрмитажу.

Эрмитаж всю жизнь занимается современным искусством: Екатерина Великая покупала произведения непосредственно из мастерских художников, Николай I с азартом собирал современное искусство. Музей принимает решения – какие картины выставлять, какие покупать – и несёт ответственность перед историей. Хороший вкус и чувство собственного исторического достоинства – вот главные критерии. Мы продолжаем традицию и чтим завет Васильчикова, да не забываем лишний раз напоминать: должен быть хороший бюджет в музее, должна быть выделена серьёзная сумма для закупок. «Смею заверить Ваше Сиятельство, что я последним дозволением злоупотреблять не буду», – Васильчиков умел покупать и удивлять приобретениями, а иногда приводил в смущение экзотическим выбором

Васильчикова беспокоило: Эрмитаж не собирает современное искусство. Существовали опасения – шедевры ли работы современных художников, достойны ли они находиться в музейных залах? Сегодня эти же опасения смущают многих чиновников и музейщиков. Я считаю – бояться не нужно: все шедевры когда-то были работами современных художников. Современного искусства не существует: есть искусство сегодняшнего дня, которое останется или не останется в истории. Из того, что остаётся, выстраивается прямая линия истории искусства.

Денег нет… Нет денег – что делать?! Читаю – и узнаю свои проблемы вчерашние, сегодняшние, завтрашние. Некоторые вопросы, как ни грустно, до сих пор не решаются. Монеты… не стало возможности их покупать: прошло больше ста лет, а проблема осталась. Когда-то мы получали обязательный экземпляр всего, что чеканилось в России, а теперь наступила рыночная экономика: платите деньги – получаете товар. Обязательных экземпляров мы не получаем. Что делать? Просить! И я не вижу ничего унизительного и оскорбительного в умении, вернее, в искусстве просить: сумеем грамотно попросить – многое сможем выиграть. «Никогда не проси того, что не сможешь взять», – говорят на Востоке.

В XIX веке считалось, что переводы с дерева на холст сохраняют картины. Переводили много и часто: знаменитый реставратор Александр Сидоров перенёс на холст с медных и деревянных поверхностей «может быть, сотни четыре». Сегодня этот метод не приветствуется, более того, кажется вредным. Многие картины Рафаэля дожили в прекрасном здравии до наших дней на досках, а краски «Сикстинской Мадонны» (единственная картина, выполненная художником на холсте), к сожалению, потускнели.

Когда «Мадонну Конестабиле» освободили от деревянной основы, увидели то, что Рафаэль зарисовал: Мария держит в руках не книгу, а плод граната – символ Страстей Христовых, предчувствие Голгофы, символ жертвы Спасителя. Но почему художник изменил замысел – неизвестно.

«Мадонна Конестабиле» многое пережила: в годы советской власти её планировали продать, вывозили на аукцион в Германию, оценили в 245 тысяч рублей. Хотели – как лучше, но покупателей не нашлось: знатокам цена показалась слишком низкой, возникли сомнения, и «Мадонна с книгой» вернулась в Эрмитаж.